Развод. Извинений не дождешься! - Панна Мэра
Я тушуюсь.
Кроме того, что я позволила мужу влезть в мои данные, и сама не успела их от своего имени опубликовать, я ни в чем замешана не была.
— Да и у меня в принципе… — начинаю я, но он поднимает руку, останавливая меня.
— Ты меня поняла, Ангелина. Я не хочу потом сюрпризов. Всё, что ты делала, я должен знать. Потому что если что-то всплывёт, а я не буду готов, проиграем мы оба.
— Я в целом уже всё тебе рассказала, — говорю я. — Диссертацию писала долго. Уже почти когда всё было готово — забеременела. Вышла в декрет. Пока была в декрете, муж, видимо, времени даром не терял. Завёл себе молодую и ей мои данные отдал.
— Мда, — Соколов останавливается у окна, смотрит на серое небо. — А я думал, только в бизнесе все как звери грызутся.
— И всё бы ничего, — добавляю я. — Но часть этих данных не была опубликована. Они есть только в моих черновиках, в моих отчётах, в лабораторных журналах. А значит, доказать, что они мои, будет ой как непросто.
Он оборачивается.
— Это предоставь мне. Насколько я помню, у тебя первые наработки были ещё когда мы только встретились. Я позвоню в ту больницу, где меня лечили. У них должны были сохраниться твои рекомендации.
— Рекомендации — это ещё не всё, — я чувствую, как в голос просачивается отчаяние. — у меня и более масштабные были наработки. Я еще когда тебя лечила, создала индивидуальную терапию на основе генетического профиля. Если Адель и Игорь об этом как-то прознали… я даже не уверена, что смогу потом доказать, что в этом участвовала.
Соколов молчит. Смотрит на меня. Потом возвращается к столу, садится напротив, складывает пальцы в замок.
— Да, Ангелин. Тут ты права. Тебя никто слушать не станет, когда против твоего слова — речь профессора с безупречной репутацией.
— Но что же тогда мне делать?! Даже если ты достанешь из больницы мои старые наработки, как доказать, что они мои? Мы снова упираемся в то, с чего начали!
Эдуард тормозит мой приступ отчаяния одним взглядом.
— Ангелиш, не начинай эту суету. Я здесь, к счастью, не последнее лицо.
— Тогда что ты планируешь делать? Как сорвешь защиту?
Брови Соколова ползут вверх от неожиданности.
— Что? Сорвешь защиту?! — перебивает он меня.
— Дорогуша, мы не будем ей ничего срывать. Напротив. Мы позволим ей выйти на защиту. Пусть выйдет. Начнёт говорить. Начнёт доказывать, что это её работа.
— Но ведь… — я открываю рот, но он снова меня перебивает.
— А я позабочусь о том, что будет дальше.
Я смотрю на него, пытаясь понять. Разрешить ей защититься? Дать ей выйти на кафедру с моими данными, с моей работой, с моей жизнью? Позволить ей забрать мою диссертацию?
— Эдуард Витольдович, я не понимаю… — шепчу я.
Он встаёт из-за стола, обходит его и останавливается напротив меня. Теперь он совсем близко. Я чувствую запах его одеколона. Стойкого, манящего, с нотками кожи и цитрусов.
— Тебе и не нужно ничего понимать, — говорит он, наклоняясь чуть ближе, — единственное, что я попрошу тебя сделать — это кое-что украсть? Справишься?*******Дорогие читатели, встречайте следуюущую новинку нашего литмоба от Ксении Хиж Развод. Сколько волка не корми... (16+) https:// /shrt/_aec Срезаю с огромной коробки бант, там подарок на мой юбилей… Гости ахают, я застываю. А муж вдруг испуганно выдыхает, бросаясь к коробке: — Лиза! На дне коробки сидит девчонка, лет двадцати, не больше. Ее ладони обхватывают круглый живот, а бескровные губы лепечут: — Рафик, мне не будет жизни без тебя! Скажи этой мымре, что любишь только меня! Читать далее: https:// /shrt/cNJ1
Глава 12 Угрозы и ультиматумы
Я захожу в институт с легким опозданием. Разговор с Соколовым затянулся, но я не жалею о нем ни минуты. Наоборот, внутри поселилось странное, почти эйфорическое спокойствие.
Соколов.
Я думаю о нём, пока иду по длинному институтскому коридору. О том, как он читал мои документы, как задавал вопросы, как строил план. Он очень влиятельный мужчина — не только в науке, но и в бизнесе. Это чувствуется в каждом его жесте, в каждом слове.
Вот только план у него рисковый. Я хотела, чтобы мне просто дали возможность защитить свою диссертацию. Хотела справедливости. По-честному. По правилам. Но то, что предлагает Соколов, — это настоящая месть со вкусом крови. Он хочет пойти ва-банк, сделать так, чтобы все попали под разнос. И Адель, и Бубнов. Чтобы они не просто лишились диссертации, а чтобы их имена стали нарицательными. Чтобы никто и никогда не захотел с ними связываться.
Я сворачиваю за угол и тут же сбавляю шаг. Впереди, у кулера с водой, стоят две девушки из соседней лаборатории и о чем-то увлеченно болтают.
— Ты уже слышала? — говорит одна, брюнетка с очками. — Бубнова полуголого в общаге комендантша застала! С какой-то его коллегой!
— Да ладно?! — вторая выдыхает, округляя глаза.
— Честное слово. Говорят, его уже сегодня на ковёр вызвали. Ой, что будет с ним!
Они заливаются приглушённым смехом, а я резко останавливаюсь посреди коридора, как вкопанная.
Бубнов?
Мне не послышалось? Его застали в общаге? Полуголого? С какой-то коллегой?
Я быстро складываю факты. Вчера я выгнала его из квартиры. Сказала, чтобы убирался. Вещи собрала, чемоданы выкатила, дверь захлопнула. И этот дурак, видимо, не нашёл ничего лучше, чем поехать к своей любовнице…
В общагу?!
О чём он только думал?! Очевидно же, что в общаге у всех стен есть уши. Каждая вахтерша, каждая соседка, каждая уборщица — это сплетницы почище любой светской хроники. Явление профессора с чемоданом посреди ночи заметили бы даже слепые!
Девушки поднимают головы, и вдруг замечают меня. Их лица мгновенно меняются. Они отводят взгляд и спешат скрыться за поворотом.
Значит точно речь о Бубнове, раз они так быстро поспешили уйти.
Я иду дальше по коридору. Мысли путаются. С одной стороны мне должно быть всё равно. Я его выгнала. Он сам выбрал эту дорогу. С другой… Что теперь будет? Вызов на ковёр, скандал, комиссия по этике. Это может повлиять на защиту. На её защиту. На мои шансы вернуть свои данные.
Я сворачиваю к своей лаборатории, но не успеваю дойти до двери, как из-за поворота появляется он.
Бубнов.
Он идёт быстро. Лицо красное, глаза горят бешенством. Он явно очень и очень зол. Костюм помят, галстук съехал набок, волосы растрепанны.