Развод. Извинений не дождешься! - Панна Мэра
Он пришёл ко мне сам. Не через заведующего, не через этический комитет. Просто постучал в дверь лаборатории, когда я сидела над микроскопом.
— Вы Ангелина? — спросил он тогда. — Мне сказали, вы можете меня спасти. Я согласен на всё.
Я испугалась. Понимала, что не имею права. Что меня выгонят из аспирантуры. Что могут посадить. Но он смотрел на меня так, будто я была его последней надеждой. И я согласилась.
Нелегально. Втайне от всех. Рискуя всем, что у меня было.
Я взяла его анализы, провела генотипирование, подобрала индивидуальную схему иммуносупрессивной терапии, основанную на его генетическом профиле. Это было чистой воды научное безумие. Никто никогда такого не делал.
И это сработало.
Через три месяца его состояние стабилизировалось. Через полгода он вышел в ремиссию. Через год вернулся к работе.
Эдуард Соколов выжил благодаря моим разработкам.
А потом… потом наши пути как-то разошлись. Мы обменялись парой сообщений, он пытался меня отблагодарить, предлагал деньги, помощь с защитой, попечителей в совете. Но я тогда была молодая и наивная, думая, что всего должна добиться сама и отказалась. Он рассмеялся и сказал, что всегда будет моим должником.
Я запомнила. Но никогда не звала его на помощь.
И вот теперь он стоит передо мной в кабинете ВАКа, в этом пыльном, душном кабинете, где только что меня пытались отправить в трёхмесячное бюрократическое плавание и ошарашено смотрит на меня сверху внизу.
— Ангелина? — он делает шаг ко мне. — Ты что ли?
Я киваю.
Голос не слушается, в горле стоит ком.
Он подходит ближе, смотрит на меня, потом на папку в моих руках, потом снова на меня.
Любовь Николаевна от неожиданности даже привстает за столом:
— Эдуард Витольдович? — её голос теряет прежнюю уверенность. — Вы знакомы?
Соколов не обращает на неё внимания. Он смотрит только на меня.
— Неужто наконец принесла свою диссертацию? — в его голосе — живой интерес, даже радость. — Вышла на защиту? Все эти годы ждал, когда ты объявишься. Твоя работа… чёрт возьми, я живу благодаря тебе. Ты помнишь?
Я сжимаю папку.
— Помню, Эдуард Витольдович.
— Тогда что у тебя случилось? — он переводит взгляд на папку, потом на Любовь Николаевну. — Ты чего такая бледная?
— Я принесла диссертацию, — говорю я. — Но не свою.
Он хмурится.
— Не свою? В смысле?
— Диссертацию, которую у меня украли, — неожиданно уверено говорю я. — Мой муж, профессор Бубнов, и его аспирантка. Они взяли мои данные. Все, что я собирала десять лет. Мои генетические профили, мои таблицы, мои выводы. Даже орфографические ошибки переписали. И подали как свою диссертацию. На днях у неё защита.
Соколов смотрит на меня.
В его глазах что-то меняется.
— Ты серьёзно? — тихо спрашивает он.
— Абсолютно.
Он переводит взгляд на Любовь Николаевну. Та поджимает губы и отводит глаза. Видимо, понимает, что ситуация выходит из-под контроля.
— Ну и капздец, — цедит Соколов. — Под носом у совета такое провернуть!
Я чувствую как он свирепеет.
— Всё. Быстро. Дай мне свои документы.
Я протягиваю папку. Он берёт её, начинает листать. Быстро, профессионально.
— Эдуард Витольдович, — подаёт голос Любовь Николаевна. — Это ведь… не по протоколу. Заявление должно быть подано через…
— Мне сейчас всё равно, по протоколу или без, — отрезает он, даже не поднимая головы. — Я знаю, как вы эти заявления рассматриваете. Напишете дежурную отписку: «мы провели проверку и вам показалось». И всё. И хрен к вам потом снова попадёшь.
Он поднимает голову и смотрит на неё в упор.
— Я беру это дело на себя.
Любовь Николаевна краснеет.
— Но это не в вашей юрисдикции, Эдуард Витольдович, — говорит она, стараясь сохранить достоинство. — Вы не имеете права…
— Ой, — он улыбается недобро, с ленцой. — А что вы мне сделаете, Любовь Николаевна? Из совета выгоните? Из комиссии? Нет, — он качает головой. — Я так и думал.
Она молчит.
— Пошли со мной, Ангелина, — он кивает мне и направляется к выходу. — Я со всем разберусь.******Друзья, встречайте новинку нашего литмоба от Элли Лартер Развод. Закрой дверь с той стороны (16+) https:// /shrt/dGz6 — У твоего мужа есть любовница, — говорит подруга. — С чего ты взяла?! — Видела. И тебе сейчас покажу. Мы еще не успеваем дойти, а я уже вижу узнаваемую ярко-желтую футболку, в которой Стас шесть часов назад уехал из дома — якобы в командировку... Рядом с ним девушка, и когда она поворачивается, я едва не вскрикиваю, узнавая в ней свою пациентку. Ту самую, которой полтора года назад я делала операцию по поводу бесплодия. И ту самую, которая пять дней назад пришла ко мне с радостной новостью о беременности, чтобы встать на учет... Читать далее: https:// /shrt/dGz6
Глава 11 Правила игры
Мы сидим в его кабинете уже, наверное, полчаса. Соколов склонился над моими документами и читает их не отрывая головы. Тишина нарушается только шелестом страниц и редкими щелчками его ручки. Он что-то помечает на полях, подчёркивает, иногда качает головой.
Я смотрю на него и чувствую, как внутри постепенно утихает паника.
Если он действительно вникает в то, что тут написано, то ему не составит труда отличить плагиат от оригинала.
Проходит еще минут десять и он, наконец, откладывает бумаги в сторону. Взгляд у тяжёлый, оценивающий, но не злой.
— И как тебя угораздило с таким мудаком связаться, а? — его голос звучит почти по-отечески. — Ты же нормальная девка была. Умная. Красивая. Возле тебя, я помню, столько мужиков крутилось. А ты выбрала этого, ну… козла в общем.
Я чувствую, как щёки заливает лёгкий румянец. Не от смущения. Скорее от неожиданности. Я не привыкла, чтобы мне говорили подобные вещи настолько прямолинейно.
— Наверное, дурой молодой была, — говорю я тихо. — Влюбилась. Поверила в его профессиональную харизму.
Соколов хмыкает. Коротко, без насмешки.
— Профессиональная харизма, — повторяет он, качая головой. — Хорошо сказала. Умеют эти… гореучёные лапшу на уши навешивать.
Он замолкает на секунду, потом откладывает бумаги окончательно и поворачивается ко мне всем корпусом. Теперь он смотрит прямо мне в глаза. Серьёзно, без улыбки.
— Если честно, я далеко не благодетель, Ангелин. Не в моём стиле это. Но всё-таки ты меня с того света вытащила, потому не хочу, чтобы об тебя ноги какие-то гниды вытирали.
— Правда? — переспрашиваю я.
Я все еще не до конца осознаю, что этот человек, владелец сети клиник, член ВАК, сможет за меня заступиться.
Он встаёт и начинает ходить по кабинету.
— Да, — говорит он, не останавливаясь. — Только ты сперва