100 килограмм Любочки для Тракториста - Ольга Дашкова

Она попыталась прикрыться руками, я мягко, но уверенно убрал их в стороны.

— Не прячься, — прошептал в кожу. — Малышка… ты совершенство. Ты не представляешь, как я хочу тебя. Каждую ночь, каждую минуту. Все мысли только о тебе.

Целовал ее живот, бедра, разводя их шире, сгибая ноги в коленях. Когда добрался до киски, она была уже мокрой, горячей. Девушка выгнулась и закусила подушку, чтобы не застонать громко.

Я вылизывал ее жадно, наслаждаясь вкусом, каждым вздохом, каждой дрожью ее тела. Симон, который спал в углу на своей подушке, поднял голову, посмотрел на нас круглыми глазами и с видом абсолютного ужаса снова лег, отвернувшись мордой к стене.

После того как Люба кончила на моем языке дрожа всем телом, впиваясь пальцами мне в волосы, я поднялся, быстро стянул с себя одежду и лег сверху. Она обхватила меня ногами, притянула ближе.

Вошел в нее медленно, но глубоко, до самого основания члена. Она выгнулась, прикусив губу. Я начал сильно двигаться, но при этом стараясь быть тихим.

Каждый толчок был наполнен всем, что я не мог сказать словами. Я смотрел на нее: на ее лицо, на то, как она прикусывает губу, на ее тяжелую грудь, которая колыхалась в такт моим движениям, на капли пота между ними.

Она была идеальной. Абсолютно.

Второй раз Люба кончила сдавленно, почти беззвучно, я заглушил ее стон поцелуем, сам содрогаясь внутри нее. Горячая, густая сперма выплеснулась глубоко в нее. Мы замерли, тяжело дыша, прижатые друг к другу.

Я хотел сказать ей. Все. Что на невероятна. Что не уйду. Что готов ждать сколько нужно. Но она положила пальцы мне на губы.

— Не говори, — прошептала. — Не сейчас. Пожалуйста.

Кивнул, поцеловал ее пальцы. Потом встал, оделся, вылез обратно в окно, как вор. Уже на земле повернулся и тихо сказал:

— Буду ждать тебя вечером на озере. Придешь — хорошо? Не придешь — я все равно буду ждать.

Она ничего не ответила, просто смотрела на меня из окна, закутавшись в простыню. Я ушел, чувствуя, как внутри все еще горит. И знал: я никуда не денусь. Ни сегодня, ни завтра. Никогда.

Не хотела идти.

Весь день твердила себе: «Не пойдешь. Хватит. Ты уже взрослая женщина, у тебя есть гордость».

Повторяла это, пока мыла посуду, пока помогала бабушке в огороде, пока гуляла с Симоном. Даже когда переодевалась в легкое белое платье без рукавов, которое так нравилось мне в зеркале, я все еще говорила: «Не пойдешь».

А в девять вечера все-таки вышла из дома. Симон проводил меня до калитки и посмотрел с таким видом, будто знал все наперед. Я погладила его по голове и тихо сказала:

— Я быстро. Просто… посмотреть, что он скажет. И сразу назад.

Пес фыркнул, как будто не поверил ни единому слову.

Дорога к озеру была знакомой до боли. Я шла и вспоминала, как две недели назад толкнула Сергея в воду. Как он сидел по грудь в озере, мокрый и растерянный, а я смеялась.

Тогда мне казалось, что я победила. Сейчас я шла к нему, потому что тело помнило совсем другое. То, что было в сарае.

То, как он входил в меня, как смотрел, как я кончала два раза подряд. Сильно, ярко, будто тело наконец-то вспомнило, для чего оно создано.

С Сашей такого никогда не было. Он считал, что удовлетворять женщину орально — «пошло». А вот когда я становилась перед ним на колени, то это было «нормально». «Женщина должна уметь сосать».

Сергей… он не спрашивал разрешения. Он просто хотел меня всю. И я хотела его, так сильно, что даже сейчас, идя к озеру, я чувствовала влажность между ног.

Сергей ждал, стоял у самой воды, в темной футболке и джинсах, руки в карманах. Когда увидел меня, выпрямился. В глазах было столько всего сразу, что я чуть не развернулась и не ушла.

— Пришла, — сказал тихо.

— Сама не знаю зачем, — ответила честно.

Он шагнул ближе, не дотронулся, просто стоял и смотрел.

— Я хочу тебе сказать…

— Не надо, — перебила. — Не сейчас. Просто… поцелуй меня.

Он поцеловал. Да так, словно тоже ждал этого весь день.

Сильные руки сразу легли мне на талию, притянули к себе. Я ответила, вцепившись в его футболку. Мы целовались так, будто боялись, что это происходит последний раз.

— Пойдем ко мне, — прошептал мне в губы. — Я хочу показать тебе, как я живу. Просто показать.

Кивнула, мы почти не разговаривали по дороге. Только держались за руки, как подростки, которые боятся, что их увидят.

Дом Сергея на краю деревни, большой, крепкий, с широким крыльцом. Как только мы зашли внутрь и дверь закрылась, он развернул меня к себе и снова поцеловал, но уже жестче, требовательнее. Прижал к стене в коридоре, руки скользнули под платье, задрали его вверх.

— Я не могу перестать думать о тебе, — выдохнул. — Весь день, после того, что было утром.

Он стянул с меня платье, оставив только трусики. Опустился на колени прямо в коридоре и начал целовать меня через ткань. Потом стянул и их. Я стояла, держась за стену, пока он медленно, глубоко, жадно вылизывал меня.

Язык скользил по клитору, по половым губам, снова возвращался к клитору. Я стонала, уже не стесняясь, запустив пальцы ему в волосы.

Кончила быстро, дрожа всем телом. Он поднялся, подхватил меня на руки, понес в спальню. Уложил на кровать, сам встал над ней, снимая футболку и джинсы.

— Ты невероятная, — сказал хрипло, глядя на меня. — Посмотри на себя… Люба… ты самая красивая женщина, которую я видел.

Попыталась прикрыться руками, все-таки я не совершенна и у меня далеко не идеальное тело. Он мягко, но настойчиво убрал их.

— Не прячься. Я хочу видеть тебя всю.

Он снова опустился между моих ног, но теперь уже не торопился. Сосал соски, покусывал их, ласкал языком. Пальцы вошли в киску, сначала два, потом три. Я выгибалась, стонала его имя. Кончила еще раз, сильно, сжимая его пальцы внутри себя.

Потом я сама толкнула его на спину и оседлала. Медленно опустился на его член, чувствуя, как он растягивает и заполняет меня до конца. Головка уперлась в самую глубину, вызывая ту сладкую,