О, мой профессор! - Лариса Васильева

«Снежана, ты где?» — пришло от матери.

«Гуляю с девчонками», — быстро набрала сообщение и посмотрела на Матвея.

«Сегодня вечером приедет стилист. Приезжай, выберем тебе новые наряды».

— Уже поздно. Мы, наверное, пойдем, — Григорьев отреагировал моментально.

Мы прощаемся и обещаем приехать на следующей неделе. Лжем, наверное. Вряд ли мы приедем к родителям профессора еще раз.

— Что-то случилось? — поинтересовался Матвей, когда садимся в машину.

— Мать попросила приехать. Ерунда! — отмахнулась я. — Вечером приедет стилист. Она хочет набрать мне шмоток.

— Хорошее дело, — одобрительно кивнул Григорьев и рассмеялся.

— Да ну. Скучища! Пристрелите меня кто-нибудь! — умоляю я, приставив палец к виску.

— Завтра с утра мне нужно забежать в универ, а потом я заеду за тобой, — Матвей смотрит на дорогу, но я ощущаю тепло, идущее от его сердца.

— У меня в одиннадцать маникюр. Думаю, к часу освобожусь, — не хочется расставаться, но мне действительно стоит появиться дома.

— Скинь завтра свое месторасположение. Я приеду, — Матвей протягивает руку, наши пальцы переплетаются.

Мы молча едем, а возле дома Матвей целует меня. В его глазах сквозит грусть. Ему, как и мне, не хочется расставаться. А, может, это мне только кажется.

— Буду скучать, — прошептал мне в губы.

— Я буду сильнее.

Вот и все. Захожу в дом и поднимаюсь по лестнице в свою комнату. Безумно хочется сорваться с места и рвануть обратно к Матвею. Только нужна ли я ему? Мы ведь просто трахаемся. Я сама так определила. И у нас это отлично получается. Задорно и весело. Только вот почему-то ни хрена не весело.

Открыла в мобильнике галерею с фотками профессора. Сделала их в тот день, когда Матвей напился. Все фотки у него дома. Приличные и не очень. На этой он так забавно спит. И на этой. А эту лучше никому не показывать. Улыбаюсь. Матвей такой милый, когда спит.

Весь вечер мы с мамой листаем каталоги, спорим с ее стилистом Борисом, заказываем одежду. Мама как-то особенно воодушевлена, много смеется и шутит. С приходом отца, Борис испаряется, а мама идет в кухню. В нашей семье негласное правило: еду готовит повар, но одно блюдо на ужин отцу мать готовит сама.

Я не ужинаю, не хочу. Без Матвея нет аппетита. Без него вообще ничего не хочется. Накатывает апатия, и я лежу на кровати, вяло листая страницы соцсетей.

«Чем занята?» — приходит от Матвея в начале десятого.

Расплываюсь в улыбке, как влюбленная дурочка. Фоткаю себя фронтальной камерой.

«Дома на кроватке», — отправляю игривую фотку.

«Барби», — присылает он. Отсылка к интерьеру моей комнаты в розовых тонах. Хихикаю, а от него еще приходит: «Красавица!»

«В этой кровати мы еще не развлекались», — пересылаю ему снимок моего королевского ложа.

От Матвея приходит подмигивающий смайлик и пожелания спокойной ночи. Это да или нет? У предков по дому везде понатыканы камеры. Так просто в эту крепость не проникнуть. С дурацкой улыбкой я планирую незаметное проникновение принца в башню Рапунцель.

Если расскажу Русе, подруга точно решит, что у меня поехала крыша.

Просыпаюсь утром от настойчивого трезвона. Разлепляю глаза и снова жмурюсь. Черт, солнце! В квартире воцаряется тишина, и я моментально проваливаюсь в сон, но звонки продолжаются. И это не будильник.

Кому, спрашивается, пришло в голову притащиться ко мне в половину седьмого? В половину седьмого, мать его! А трели продолжаются. Может, это Снежана? Одна только мысль выкидывает меня из кровати. Поспешно натягиваю джинсы, пятерней на ходу поправляю волосы, щелкаю замком входной двери.

Черт! Рита! Надо было в глазок посмотреть.

Сестра мрачней, чем обычно. Хмуро окидывает меня недобрым взглядом и, отодвинув в сторону, проходит внутрь.

— И тебе доброго утра, — бросаю я и иду следом за ней в комнату.

Беглый взгляд по разобранной кровати, комоду, вешалке в углу и Рита поворачивается ко мне.

— Что? — развожу руками, теряя терпение.

А сестра уже следует в ванную. Ищет что-то или кого-то? Неожиданно меня пронзает странная догадка. Снежана. В ванной на полочках обычный набор, но сейчас там стоят три розовых тюбика.

— Что это? — Рита тычет пальцем в разноцветные флаконы.

— Не знаю, — пожимаю плечами, а сам тихо начинаю звереть.

— Это ее? — Рита сжимает зубы.

— Возможно.

— Ты дурак, Григорьев! — она пинает пластмассовое ведро и идет в кухню. Там все как обычно, но взгляд Риты останавливается на вымытой, но не убранной на место сковороде. — Ты не готовишь, Григорьев! Зачем тебе сковорода?

— Она готовила, — сжимаю кулаки. Я не маленький мальчик, в конце концов, и не собираюсь оправдываться.

— Она! — хмыкает сестра. — Та девочка?

— Это так важно? — возвращаюсь в спальню.

— Ты не ответил! — Рита кричит и идет за мной.

— У той девочки есть имя, — я начинаю мерить шагами комнату.

— Не умничай, Матвей! Ты вчера притащил ее к родителям. Принес дурацкое постельное белье, от которого они до сих пор в шоке. Спрашивается почему?! — Рита отчаянно жестикулирует.

— Белье дорогое и, уверен, хорошее, — стараюсь говорить спокойно. Выдерживаю паузу и уточняю: — У тебя все?

— Нет не все, Григорьев, — срывается сестра, когда я ухожу обратно в кухню. Отчаянно хочется кофе, и обнять Снежану. Даже не знаю, что больше. — Ты хоть понимаешь, что творишь?

— Что я творю? — распахиваю окно, впуская жаркий летний воздух.

— Издеваешься, да? — рычит она. — Родителей до паники довел. Мать мне вчера позвонила в седьмом часу, — сестра достает пачку сигарет и щелкает зажигалкой. — Извини, не могу не курить. Нервы ни к черту. Еще теперь ты.

Я знаю, что с ней творится, потому и прощаю. Две беременности: одна замершая, другая — выкидыш на ранней стадии. У любого нервы расшатаются. Но Рита еще держится молодцом. Ставлю на стол пепельницу и наливаю кофе.

— Говори коротко и по делу. Мне к десяти на кафедру, — в задумчивости глотаю горячий горький кофе, забыв про сахар.

— Ты должен оставить эту девочку, — Рита выпускает колечко дыма.

Тянусь к пачке сигарет и достаю одну. Щелкаю зажигалкой и затягиваюсь. И неважно, что я не курю.

— Неужели? — нервно смеюсь, если бы не было так грустно.

— Ты не догоняешь? — Рита смотрит мне в глаза, словно в душу. — Матвей, она тебя погубит.

— Мне кажется, я уже мертв, — пытаюсь выпустить колечко дыма, но закашливаюсь и кидаю сигарету.

— Твоя карьера. Ты подумал, что будет с ученой степенью, если сблизишься со Снежаной? Ты готов поставить будущее на кон