Леший - Марина Гуликэ

— Да ведь мы уже приехали, Наденька, и конь устал — Олег поплотнее укутал меня в тулуп.

«Черт с тобой, все равно убегу, след от саней остался, только начнет светать и убегу — так я думала, сидя в тулупе, как вдруг услыхала:

— Стой, Малыш, приехали. Стой, мой хороший, сейчас отдыхать пойдешь. Олег подхватил свою ношу и занес в дом, скинул тулуп:

— Проходи, Надюша, гостьей будешь, оглядись пока, а я Малыша на конюшню уведу, и он вышел из дома. Только хлопнула дверь, я тут же рванулась к ней, дверь не открывалась: «Вот тебе и гостья, как в тюрьме». Я опустилась на колени, прямо у порога и опять дала волю слезам, но вскоре любопытство взяло верх, я вытерла уже и без того сухие глаза и стала оглядывать помещение, в котором находилась. То, что я увидела, меня просто шокировало. В лесу, в такой дали от райцентра, стоял просто сказочный теремок. Я находилась в большой горенке, в углу стояла большая печь с плитой, посредине круглый стол, покрытый белой скатертью, над столом люстра с розовым абажуром, стулья вокруг стола. Кухонный гарнитур, по — моему ручной работы, но очень похож на дорогой импортный, на окнах чистые занавески, на полу домотканые половики, прямо, как у моей бабушки. Маленький диванчик напротив печки, слева от печи выход в другую комнату, я тихонько пошла, заглянула, наверное, спальня, маленькая, но уютная. Дверь стукнула, я снова ушла к себе в угол и приняла позу мученицы. Вошел Олег с дымящимся самоваром:

— Уже поздно, Наденька, сейчас я тебя чайком с медом напою, да ты раздевайся, я сейчас буду печку топить. Меня три дня дома не было, а дом еще и не выстыл, на славу сделан. Он помог мне раздеть шубку, накинув на меня большой пуховый платок, я подумала: «Откуда платок в мужском жилище, где хозяйка этой вещи, что с ней?» В душу опять закрался страх, что со мной будет?

Олег делал вид, что не замечает моей скованности и растерянности, мы попили чаю, мед был и вправду очень вкусным, внутри стало теплее, да и дом быстро прогревался от топившейся печи.

— Ты, наверное, устала, иди ложись в спальню, а я дождусь, когда печка прогорит — он помешивал угли в печи.

— Я посижу еще немного здесь, если можно — я просто боялась, что я усну и он придет ко мне.

— Ну, посиди составь мне компанию. У меня и компания, то уже два года, это лайка Тайга. Правда, когда к вам в райцентр приезжаю, там друг у меня, служили вместе, он меня сюда и переманил. Ты прости меня, Надюша, я не знаю, что на меня нашло, разум затмило, когда твоя подруга сказала, что ты уезжаешь сегодня вечером, я уже ни про, что не думал, поэтому и сделал эту глупость.

— Но ведь я всего — то уезжала к маме на пару недель, просто в отпуск — я начала понимать смысл, сказанных им слов.

— Но Настя сказала, что я напугал тебя ночью и ты теперь боишься меня, это правда?

— Ну, я в общем — то не, то, что напугалась, просто меня удивили ваши слова, разве они должны мне принадлежать, вы же меня не знаете совсем.

— Наденька, давай мы с тобой уже перейдем на «ты», называй меня просто Олегом, я понимаю тебя, что ты сейчас очень боишься меня.

— Расскажи о себе — я не дала договорить ему фразу.

Он немного задумался, замолчал, потом вдруг сказал:

— А рассказывать, то особо и нечего, вся прошлая жизнь похожа на одну сплошную ошибку, как будто шел по ухабистой дороге и чтоб с нее выйти, приходиться перепрыгивать канавы и рытвины. Очень хочется осесть на одном месте, Надюша, чтоб рядом были любящая жена и детки, чтоб был дом и достаток, а хозяйкой своей хотел бы видеть тебя, Наденька. Что ты скажешь на это?

— Но ведь я вас совсем не знаю, как же жить будем не любя…

— Да ты права, Надюша, с нелюбимым жить, только мучиться, только, знай, что только время может показать любимый или нелюбимый. Ты вот погости у меня, присмотрись ко мне, вдруг и не пришлось, бы мучиться, дело то в том, что я тебя люблю всем сердцем, что ты для меня желанная.

Как-то мне стало совсем неловко от его признаний в любви, вроде не урод, но его угрюмость, силища пугали меня, да и в каком веке мы живем? А он тем временем начал рассказывать:

— Я и в лес то ушел больше от обиды на себя, чем на людей. Да, ты уж слышала, наверное, о чем женщины судачат на поселке, я вот слышал. Отслужил я срочную, был в Афганистане, много друзей потерял хороших, вот один остался, ты его знаешь Валентин Яснов. Вот вернулся домой и как с цепи сорвался, ударился в пьянку, гулянку. Мать, сестер, братьев по боку пустил, никого не слушал. И вот однажды, когда закончились все мои денежки, проснулся я, после длительного запоя, вижу не один, девица ко мне льнет полуголая. Хотел встать, уйти, а она в слезы, что мол воспользовался, а теперь в этом свинарнике оставишь. А я и имени ее не знаю, огляделся и вижу, да, кругом грязь, окурки, пустые бутылки, мятые замызганные постели, аж худо стало. Ну, что ж думаю, раз натворил дел, должен отвечать. С того времени завязал я со спиртным вовсе. И пошел я с повинной головушкой в дом моей матушки, ну и взял с собой эту Аню, так звали мою ну, наверное, девушку в тот момент.

Мама встретила блудного сына, накормила, напоила, когда Аня ушла в баню, она мне рассказала, что эта девица легкого поведения, без прописки живет у кого придется, любит выпить. На что живет не знаю, на работу звали не пошла, говорит, что тяжело мне, а кому сейчас легко, может послал бы ты ее подальше. Сначала я так и хотел сделать, потому что не лежало мое сердце к ней (как ты и говоришь не любимый), да она решила обманом меня привязать к себе, сказала, что забеременела, что была только со мной, я же ничего не помнил.