Леший - Марина Гуликэ

— Солнышко мое, устала, а вещи то успела собрать, уйти видать хотела, не попрощавшись.

От его голоса наяву, я проснулась, хотела соскочить с дивана, но он не дал:

— Куда ж ты, Надюша? Здравствуй, моя хорошая. Ты все еще боишься меня, при этом живя одна в лесу, в этом доме. Удивительный ты человек.

Я смотрела на него во все глаза и не узнавала. Олег и не Олег, нет бороды, усов, чисто выбрит, похудевший сильно, но такой же большой, сильный и даже симпатичный. Захотелось обнять его, прижаться к нему, почувствовать его тепло, но что-то держало меня.

— Здравствуй, Олег, с выздоровлением тебя, я вот тут хотела уже уходить — я показала на сумку с вещами — да вот замешкалась.

Он придвинулся ко мне и как во сне раскинул руки, зовя в свои объятия. Тут я не выдержала и юркнула к нему, обнимая его за шею. Он прижал меня к себе и так мы сидели, прижавшись, друг к другу, а потом он меня поцеловал тихонько, нежно, боясь, наверное, меня напугать.

— Сейчас я тебе баньку истоплю, а то ты весь больницей пропах — и я выпорхнула из его объятий. Кровь стучала в виски, сердце бешено колотилось в груди, я заскочила в предбанник (для удобства вход был сделан прямо из дома) и прижалась к стене, плеснула в лицо холодной воды «Что же со мной происходит, ведь это не первый мой поцелуй в жизни». Пока растопила печь, немного успокоилась и вышла в горницу. Мы вместе перекусили, чай оставили на после бани. Олег стал снимать лишнюю одежду, рубашка задралась, и я увидела на спине с левого бока лиловый шрам, идущий почти из-под лопатки и убегая к груди. Края шва были неровные, я ойкнула, как будто шрам был у меня. Олег заметил и одернул рубашку:

— Прости, я, понимаю зрелище неприятное. Но операцию делали первый раз в полевых условиях. Так что косметику нарушили.

— А у тебя не болит, Олег, этот рубец — спросила я.

— Да теперь уж нет, а вот свежий рубец чешется, ведь почти три недели спины не мыл, я так рад, что дожил до бани, пойдем со мной, спинку мне потрешь — глядя на меня и смеясь, сказал Олег, зная, что этого не будет.

— Да нет, я пойду, посмотрю, как там баня — я заторопилась и хлопнула дверью. Было уже довольно жарко, угли тлели, я прикрыла вьюшку у печи, опустилась на лавку и подумала, что хочу жить в этом доме, мыться в этой баньке, дышать этим лесным воздухом, любить этого мужчину.

— Баня готова, марш мыться — скомандовала я — Полотенце, халат там.

Олег ушел мыться, я смотрела ему вслед и думала, что я влюбилась в него по уши, хотя знала считанные дни. Я разделась, накинула халатик и подошла к двери, ведущей в баню, тихонько постучала и вошла. Олег сидел на лавке спиной ко мне и намыливал одной рукой голову, пена клочьями летела в стороны, он оглянулся, и как будто так было всегда, попросил:

— Надюша, полей на голову, больно еще руки поднимать — и подал мне ковшик. Я подошла ближе и стала ковшиком в одной руке поливать на голову, другой осторожно перебирать волосы, промывая их. Когда вода кончилась, я хотела снова почерпнуть, но он схватил меня за руку и подтянул к себе:

— Спасибо тебе за все, за жизнь, за твою доброту, моя смелая девочка, только, если ты из жалости ко мне, то не надо, лучше сразу уйди — Олег отпустил мою руку и отвернулся.

— Я, наверное, люблю тебя, просто люблю, и хочу быть с тобой всегда — я не знаю, как дались мне эти слова. Он снова повернулся ко мне и попросил:

— Скажи еще раз, я прошу тебя.

Я положила ему руки на плечи и сказала:

— Я люблю тебя и хочу быть с тобой всегда.

— Я тоже очень сильно тебя люблю, Наденька. Никогда не обижу тебя, не дам пылинки сесть на тебя, я хочу, чтоб ты была счастлива со мной.

Через месяц мы сыграли веселую свадьбу, а еще через месяц вышла замуж, моя подруга Настя за Леньку. С работы мне правда пришлось уволиться, потому, что переехала на кордон, а весной поняла, что скоро стану мамой, Олег был на седьмом небе от счастья и начал делать колыбельку.

Зимин Тимофей Олегович (в честь погибшего в Афганистане друга) родился в ноябре того же года.