Ты будешь нашей невестой - Лили Бэнг

Я отошла от окна, села на край кровати, сжав кулаки. Бессилие снова накрывало волной. Но я прогнала его. Нет. Я не сдамся.

Они хотят игрушку? Послушную куклу, которая будет ждать, пока за неё будет решаться судьба. Ага, щас. Коля уже показал, на что он способен. Надеяться на него вообще не стоит.

Значит, выход один — взять инициативу в свои руки. Но как?

«Всё зависит от тебя, малышка. И от того, чем ты сможешь нас заинтересовать».

Слова Артёма вертелись в голове.

Они бандиты. У них есть слабости. Деньги? Но у меня нет денег. Хотя откуда они знают об этом. Надо поговорить с ними. Пообещать, что кредит возьму. Или бабушкину квартиру пообещать...мне же главное — вырваться отсюда, а там прямиком в полицию.

Я встала, подошла к зеркалу над комодом. В отражении смотрела на меня бледная девушка в мешковатой серой футболке, с растрёпанными свадебными локонами и слишком большими, полными решимости глазами. Невеста исчезла. Осталась Наташа. Та, что будет бороться.

Снизу донёсся звук шагов, голоса. Они говорили о чём-то своём. Мои новые хозяева.

Я глубоко вдохнула. Первый шаг — перестать дрожать. Второй — изучить врага. Третий — найти его слабое место.

А слабое место у сильных мужчин, как правило, одно. Их самомнение. Их уверенность, что они контролируют всё.

Я посмотрела на дверь. Скоро один из них, наверное, придёт. Проверить.

Пусть приходят. Я буду готова.

Я сидела, вцепившись пальцами в край матраса, когда дверь открылась без стука. Я вздрогнула, сердце рванулось в горло.

В проёме стоял Артём. Он снял пиджак, рубашка сидела на нём идеально, подчёркивая ширину плеч, верхние пуговицы были расстёгнуты, а рукава закатаны до локтей, открывая сильные, жилистые предплечья. В расстёгнутом воротнике угадывалась мощная линия груди.

Он бегло окинул взглядом комнату — платье на кровати, меня в огромной футболке. Его взгляд, холодный и оценивающий, остановился на моём лице. Я сильнее сжала руки на коленях, стараясь не показывать, как дрожат мои руки.

— Ну, пошли, — сказал он.

— Куда?

— Вниз, — коротко бросил.

— Зачем?

Он чуть приподнял бровь.

— Сказал «пошли», значит, встала и пошла. Быстро.

Я понимала, что спорить с ним сейчас бессмысленно и опасно. Поэтому поднялась и коротко кивнула.

Он развернулся и пошёл по коридору. Я последовала за ним. Мои босые ноги шлёпали по прохладному деревянному полу.

Внизу в гостиной, горел торшера у камина. От камина шло живительное тепло, я подавила в себе желание протянуть руки и погреться.

Кирилл сидел на диване, тоже без пиджака, в белой рубашке. Держал стакан с янтарным напитком. Он поднял на меня глаза.

— Садись, — Артём указал рукой на диван рядом с Кириллом.

Я медленно опустилась на самый край, стараясь сохранить хоть какую-то дистанцию. От Кирилла исходило тепло и слабый запах алкоголя, смешанный с его собственным, древесным ароматом. Быть так близко к ним обоим одновременно было не по себе. Внутри за страхом формировалось непривычное чувство. Это было особенно странно, особенно учитывая, в какой я ситуации сейчас оказалась. Два мужчины рядом. Причём привлекательных мужчин, от одних взглядов только у меня начали гореть щёки.

Артём шагнул ко мне и протянул руку. В ней лежал простой смартфон. В голове молнией сверкнула отчаянная мысль: Телефон! Надо как-то его выкрасть, перехитрить их, чтобы набрать 102…

Я осторожно протянула руку.

— Ты сейчас позвонишь Коле, — сказал Артёма строго. — Расскажешь ему, где ты. И всеми силами будешь уговаривать его сдаться и вернуть нам деньги. Внятно и убедительно. Поняла?

Я замерла с протянутой рукой.

Кивнула, потому что не надеялась на свой голос.

— И без глупостей, — добавил он, и в его тоне прозвучала угроза. Он отдал мне телефон.

Холодный пластик обжёг кожу. Я посмотрела на экран. Там уже был набран номер Коли.

Кирилл откинулся в кресле, наблюдая. Артём стоял передо мной, скрестив руки на груди, его поза говорила сама за себя: попробуй только.

Я сделала глубокий вдох, пытаясь собрать рассыпающиеся мысли. Что я скажу? Как заставить его поверить? Как заставить егоприйти сюда, к этим людям?

Мой палец дрогнул над зелёной кнопкой. И нажал.

Тишину комнаты разорвали гудки. Длинные, бесконечные. Каждый гудок отдавался в висках. Кирилл неспешно сделал глоток из стакана. Артём не сводил с меня глаз.

Сердце выстукивало бешеный ритм в такт бесконечным гудкам. Я слышала, как Кирилл сделал ещё один глоток, и этот звук казался оглушительным в тягучем молчании. Наконец, в трубке послышалось тяжёлое, прерывистое дыхание.

— Коля! — вырвалось у меня из груди. — Это я! Меня похитили!

Я готова была расплакаться, пожаловаться. Я хотела услышать, что Коля сейчас приедет и во всём разберётся. И что это просто какая-то ошибка. Ну не могла же я в нём ошибаться.

— Наташ... Боже, что случилось? — сиплым голосом спросил он, будто заболел. — Где ты? Что с тобой?

— Я у них! У тех, кому ты должен! Где ты сам? Почему не приехал? — Я почти кричала, глядя вперёд, но перед глазами стояла лицо Коли. Я стараясь вложить в слова весь свой страх, чтобы Коля, наконец, понял серьёзность ситуации.

— Я не могу приехать! — зашептал он, и в его шёпоте послышался настоящий страх. — Они же меня убьют! Но тебя... тебя они не тронут. Ты же им не нужна, им нужны деньги. Скажи им, что я всё улажу, найду...

Его бредовые заверения оборвал Кирилл.

— Я бы так спокойно об этом не говорил, если бы был на твоём месте. — Кирилл говорил специально громко, чтобы Коля его хорошо слышал. — Девушка у тебя красивая. Фигуристая. Не появишься через час — она через нас пойдёт. Сначала я её попробую, а потом и брат. А может, мы и вдвоём. Но ты не переживай, скучать мы ей не дадим.

Я застыла. Кровь отхлынула от лица и резко прилила обратно. Щёки пылали. Я не смела поднять глаза, чувствуя, как стыда и ужас сжигает меня изнутри.

— Ты... ты слышишь, что они говорят? — прошептала я в трубку. Последняя надежда, что в нём проснётся хоть что-то человеческое.

Ответ оглушил меня сильнее угроз Кирилла.

— Ну и что? — спросил Коля, будто не осознавал до конца всю катастрофичность моего положения. — Ну, подумаешь... переспишь с ними. Я прощу. В любом случае тебя не убьют. Попользуются и отпустят. А меня прирежут, если я появлюсь. Неужели... неужели тебе меня не жалко?

Мир перевернулся.