Как я случайно соблазнила капитана? - Ирина Серебрянская

Когда он отстранился, в его глазах плясали смешинки.

— Ну что, — сказал он. — Вы теперь моя официальная избранница. По крайней мере до конца круиза.

— Я думала, вы приглашаете всех пассажирок, — прошептала она.

— Только тех, кто обливает меня коктейлями, врывается в мужские сауны и не умеет танцевать, — сказал он с серьёзным видом. — Таких, как вы, больше нет.

Она хотела сказать что-то в ответ, но не могла. Просто стояла и смотрела на него, чувствуя, что её мир перевернулся, и она больше не хочет возвращать его обратно.

* * *

На балконе, на третьем этаже, стояла Нонна Аркадьевна с огурцом в одной руке и биноклем в другой. Она смотрела на эту сцену, жуя огурец, и довольно улыбалась.

— Ну, девочка, — сказала она сама себе, — ты залетела. Но я же тебя предупреждала. И не зря я ей этот огурец дала. Прямо с утра. Наверное, он работает как амулет. Надо будет ещё пару банок вскрыть на всякий случай.

Она убрала бинокль, дожевала огурец и вернулась в каюту, оставляя Аню под звёздами, в объятиях капитана, который, казалось, только что украл не только её танец, но и всё её сердце.

После вчерашнего поцелуя под звёздами Аня почти не спала. Она лежала на своей койке в трюме, смотрела в потолок и перебирала в голове все детали. Как он смотрел на неё. Как он держал её за талию. Как он сказал: «Перестань бояться себя». И как он поцеловал её так, что она забыла, как дышать.

— Ты чего не спишь? — спросила Нонна из темноты. — Опять капитана вспоминаешь?

— Нет, — соврала Аня.

— Врёшь, — сказала Нонна. — Я по голосу слышу. У тебя голос мечтательный, как у моей соседки, когда она на пенсии в интернете с усатым сантехником переписывалась.

Аня вздохнула и перевернулась на другой бок.

— Нонна Аркадьевна, а вы верите, что можно влюбиться за три дня?

— Доченька, я влюблялась за три минуты, — ответила Нонна с сонной улыбкой. — И замуж выходила за три часа. Правда, потом разводилась за три года, но это уже детали. Если чувствуешь — иди. Не думай. А то в Москве думать надоест.

Аня улыбнулась в темноту. Наверное, впервые за долгое время она улыбалась, не планируя этого заранее.

На следующий день они встретились в обед — Алессандро сам нашёл её у бассейна, хотя она пыталась спрятаться за шезлонгами и делать вид, что читает книгу «Как выйти из зоны комфорта» (которую так и не открыла).

Он был без формы. В джинсах, простой белой футболке, босиком, с лёгкой небритостью, которая делала его похожим не на капитана круизного лайнера, а на героя итальянского кино, случайно попавшего на яхту. Аня чуть не упала с шезлонга, когда увидела его.

— Привет, — сказал он, улыбаясь, и легонько коснулся её плеча. — Ты сегодня выглядишь... солнечно.

Она была в пижамных шортах. Да, тех самых, которые взяла из дома, потому что они были единственными, кроме офисных костюмов. Короткие, в мелкий цветочек, которые она купила пять лет назад на распродаже, потому что «вдруг пригодятся». На ней была белая футболка с надписью «I'm not sleeping, I'm developing a strategy» («Я не сплю, я разрабатываю стратегию»). И, кажется, она была единственной женщиной на лайнере, которая пришла к бассейну в пижаме.

Алессандро посмотрел на её шорты, на футболку, и уголки его губ дрогнули.

— Это твой пляжный стиль?

— Это мой «я не знала, что здесь будет море» стиль, — сказала Аня, пытаясь не краснеть. — Я думала, здесь будут только деловые конференции.

— Я рад, что ошибся, — сказал он, садясь на соседний шезлонг. — Ты выглядишь как настоящая. Не как все эти женщины в пайетках. Ты как... буря. Которая пришла в пижаме.

Она засмеялась и почувствовала, что смущение ушло. Почему-то с ним она могла быть собой — нелепой, смешной, неуклюжей. Он ничего от неё не требовал. Просто был рядом.

— Расскажи мне про Москву, — попросил он, укладываясь на шезлонг и закидывая руки за голову. — И про твоего бывшего, который не ценил тебя. Я хочу понять, как можно было потерять такую женщину.

Аня тяжело вздохнула, взяла смузи из рук пробегающего официанта и начала рассказывать. Про Серёжу. Про то, как он называл её «роботом», потому что она носила офисные костюмы. Про то, как он жаловался, что она не умеет кокетничать, потому что не умела говорить «ой, какой ты сильный» и «мне нужен твой совет, милый». Про то, как он ушёл к Алине с фитнеса — потому что та умела смеяться и не планировала ничего, кроме следующей тренировки.

— И вот, — закончила Аня, — он сказал, что я неженственная, потому что я люблю порядок.

Алессандро слушал, не перебивая. Когда она закончила, он медленно покачал головой и закрыл глаза.

— Боже, — сказал он с итальянским акцентом, который всегда звучал у него, когда он был либо очень удивлён, либо очень зол. — Этот человек... он евнух?

Аня поперхнулась смузи.

— Что?

— Как можно назвать роботом женщину, которая умудрилась за один день испортить мой лучший китель, ворваться в мужскую сауну и отдавить мне ногу во время танца? — он открыл глаза и посмотрел на неё с таким серьёзным видом, что она чуть не рассмеялась. — Ты — ураган в юбке. Или в шортах. Ты — стихия. Ты — катастрофа. И ты — самая настоящая женщина, которую я встречал за последние годы.

Аня сидела с открытым ртом. Она не знала, что сказать. Поэтому она просто сделала большой глоток смузи — и поперхнулась, потому что смузи был зелёный и мятный, а она не ожидала такой резкости.

Зелёная жидкость выплеснулась из носа, потекла по подбородку, по футболке, капая на пижамные шорты.

— О боже, — прошептала она, хватаясь за салфетку. — Я такая идиотка.

Алессандро рассмеялся. Громко, искренне, от всей души. Он взял салфетку и начал вытирать её лицо, аккуратно, как ребёнка, который испачкался вареньем.

— Вот видишь? — сказал он, вытирая с её подбородка зелёные следы. — Ты даже смеёшься красиво. С зелёными соплями. И это прекрасно.

Она хотела что-то сказать, но в этот момент рядом с ними в шезлонг буквально рухнул кто-то ещё.

Это был Маттео. Первый помощник капитана. Аня уже видела его мельком на мостике, но сейчас он выглядел как карикатура на итальянского мачо. Солнцезащитные очки, которые он не снимал даже в тени. Гель для волос в таком количестве, что они блестели на