Как я случайно соблазнила капитана? - Ирина Серебрянская

— Алессандро, — сказал он ленивым голосом, растягиваясь в шезлонге. — Ты привёл свою даму? Она ничего. Прямо как та, с третьей палубы, только волосы длиннее. Ты меняешь их как перчатки, старый лис.

Алессандро закатил глаза так выразительно, что это было заметно даже с расстояния в пять метров.

— Маттео, будь вежлив.

— Я всегда вежлив с красивыми девушками, — ухмыльнулся Маттео и, медленно сняв очки, подмигнул Ане. — Синьора, если капитан наскучит, я умею делать морские узлы быстрее, чем он произносит тосты. И у меня есть доступ к алкогольному складу. Только представь: ночь, море, я, несколько бутылок «Граппы»...

— Маттео, — перебил Алессандро тоном, которым, наверное, говорят с провинившимся матросом. — Мы отдыхаем.

— А я что? — удивился Маттео. — Я тоже отдыхаю. И знакомлюсь с прекрасными синьоринами. Ты же не будешь ревновать?

— К тебе? — усмехнулся Алессандро. — Никогда.

Маттео обиженно надул губы, но быстро пришёл в себя и снова обратился к Ане.

— Синьора, запомни моё имя: Маттео Бьянки. Самый обаятельный помощник капитана в Средиземном море. Я буду твоим запасным вариантом, если этот старый морской волк начнёт храпеть или рассказывать байки про китов.

Аня выдавила улыбку, чувствуя, что неловкость достигла нового уровня.

— Спасибо, я запомню.

— Запоминай, — сказал он, вставая и поправляя очки. — Я сейчас ненадолго, мне нужно разведать обстановку у бассейна. Там две немки, кажется, скучают без мужского внимания.

Он ушёл к бассейну, где действительно две белокурые девушки загорали в ярких бикини. Аня видела, как он подошёл к ним, что-то сказал, покрутил усами, улыбнулся самой обаятельной улыбкой, на которую был способен. И через минуту немки одновременно повернулись к нему спиной и демонстративно надели наушники.

Маттео постоял с открытым ртом, потом пожал плечами и вернулся к шезлонгу. Он упал в него с выражением человека, который только что проиграл финал «Евровидения».

— Отказ, — сказал он мрачно. — Сказали, что их мужья лучше меня. А у одного из них, между прочим, живот как у беременной бегемотицы. Но они его любят за душу. Что за мир? Что за женщины? Никто не ценит настоящих мачо.

— Может, они просто увидели настоящего мачо и испугались? — предположила Аня.

Маттео посмотрел на неё с подозрением, а потом улыбнулся.

— Хорошо шутишь, синьора. Мне нравится. Но я не сдаюсь. Я коллекционирую вежливые «нет». У меня уже 47 штук. Горжусь.

Он снова встал, поправил свои идеальные волосы и ушёл в сторону бара, на ходу крикнув:

— Я найду ту, которая скажет «да»! И тогда вы все увидите, что такое настоящая итальянская страсть!

Когда он скрылся из виду, Алессандро повернулся к Ане и шепнул:

— Он всегда такой. Но он хороший друг. Просто у него кризис самооценки, прикрытый наглостью. На самом деле он ищет любовь всю свою жизнь. Но боится признаться, что хочет не просто флирта, а настоящих чувств.

Аня посмотрела вслед Маттео и вдруг почувствовала к нему тёплую симпатию. За этой дурацкой маской скрывался, наверное, кто-то очень одинокий.

— Знаешь, — сказала она, — я в нём что-то понимаю. Мы все иногда притворяемся сильными, чтобы никто не увидел, как нам на самом деле нужна любовь.

Алессандро взял её за руку и сжал.

— Ты права. И поэтому я не притворяюсь с тобой. Я хочу, чтобы ты знала: ты нужна мне. Такая, какая есть. С пижамными шортами и зелёными соплями.

Аня улыбнулась, чувствуя, как солнечный свет заливает всё её тело. Но она знала, что это не от солнца.

Лайнер бросил якорь в Неаполитанском заливе ранним утром. Аня проснулась оттого, что в каюту пробился тонкий луч света — единственный иллюминатор в трюме был маленьким, как бойница, и находился под самым потолком. Но даже он сегодня казался щедрым. Солнце играло на воде, отражалось от стен и обещало что-то невероятное.

— Капри, — сказала Нонна, которая уже сидела на своей койке с чашкой чая и смотрела в планшет. — Я читала, там дом такой есть, где влюблённые поцеловались и всё такое. Но я бы посмотрела просто на море.

Аня поднялась с койки, чувствуя, как внутри всё трепещет. Сегодня Алессандро брал выходной. Он сказал ей вчера, что хочет показать ей остров лично. Не как капитан, а как мужчина. Она не знала, что надеть, и остановилась на единственном более-менее приличном летнем сарафане, который у неё был — белый, лёгкий, купленный три года назад «на случай, если меня пригласят на море». Он всё ещё висел в шкафу с ярлыком.

— Ну, — сказала Нонна, осматривая её, — хотя бы не пижама. Уже прогресс. Иди, пока он не передумал. А я, так и быть, посижу с огурцами и поделаю вид, что мне всё равно.

* * *

Аня вышла на палубу, где её уже ждали. Алессандро стоял у трапа — без формы, без фуражки, без всего того, что делало его капитаном. Он был просто мужчиной: в льняной рубашке, расстёгнутой на груди, в потёртых джинсах и босиком. Его загорелая кожа блестела на солнце, и на левом предплечье Аня увидела то, чего не замечала раньше — татуировку. Якорь, обвитый тонкой верёвкой. Маленький, аккуратный, очень личный.

Аня потеряла дар речи.

— Привет, — сказала она наконец, чувствуя, как голос дрожит.

— Привет, — ответил он с лёгкой улыбкой. — Надеюсь, ты готова к приключениям. Капри — это остров, где даже камни шепчут о любви.

Они сошли на берег в маленькой гавани Марина-Гранде. Вода была настолько прозрачной, что Аня видела камни на дне, зелёные и скользкие, и крошечные рыбки, которые носились между ними. Воздух пах лимонами, солью и жасмином. Неаполь остался на горизонте, туманный и забытый.

Алессандро взял её за руку, и они пошли по узким улочкам, которые вились между белыми домиками. Везде были лимонные деревья, вывески с пастой и итальянские бабушки, сидящие у порогов и обсуждающие соседей. В одной из таких бабок Аня узнала свою маму в старости — только мама бы ещё и её упрекнула.

— Куда мы идём? — спросила она, пытаясь не смотреть на его татуировку, но всё равно смотрела.

— Никуда, — ответил он. — Мы просто идём. В Италии не нужно знать, куда идти. Нужно знать, как наслаждаться.

Они вышли на площадь, где стоял старый фонтан, а рядом — тележка с мороженым. Алессандро купил два рожка — лимонных, потому что «Капри славится лимонами». И протянул один Ане.

Она взяла мороженое, благоговейно его разглядывая. Лимонный шербет блестел на солнце, переливаясь кристалликами