Злодейка в финале - Энже Граф

Во мне проснулись обида и несправедливость.

— Ничего не было! — выкрикнула я. — Я…

— Хотите сказать, — ядовито отозвалась она, — что вы просто всю ночь спали в обнимку?

— Так и есть! Между нами и в самом деле ничего не было!

— И вы считаете, — Арла прищурилась, — что после того, что я тут увидела, я вам поверю?

«Но это правда!», хотела выкрикнуть я. «Она все равно не поверит», подсказал мне голос разума. Я обнажена, в постели короля, его рука на моей груди… Кто угодно подумает, что между нами что-то было. Что толку сотрясать воздух?

И я промолчала. Арла поджала губы. На миг на ее худом и уже немолодом лице отразилось такое отвращение, что мне захотелось плакать: из всех людей, которых я встретила в своей вымышленной реальности, только она проявила ко мне пусть не дружелюбие, но хотя бы намек на нейтральность. А теперь… Теперь я потеряла и ее расположение.

— Так и будете продолжать валяться на кровати? — хлестнула она меня словами. — Не слышали, что сказал Его Величество? Пусть вы и пролезли в его постель, но у вас нет ровно никаких привилегий, на которые вы могли рассчитывать, когда его соблазняли. Теперь вы станете служанкой и перейдете под мою службу — и можете мне поверить, я прослежу за тем, чтобы вы не отлынивали и выполняли свои обязанности наравне со всеми. Тесса!

В дверях тотчас показалась рыжеволосая голова. Тесса скользнула внутрь и почтительно замерла перед Арлой.

— Принеси, — велела Арла, — форму служанки для… леди Шар'Ле.

— Что? — выпучила глаза Тесса.

— Форму, — прищурившись, повторила Арла, — служанки для Амелии Шар'Ле. Живо.

— Да, леди Фер, — запоздало отозвалась Тесса.

Затем она, не удержавшись, бросила на меня быстрый взгляд и ушла. Арла, не глядя на меня, велела:

— Вставайте и приведите себя в порядок. С этого момента вы обращаетесь ко мне «леди Фер» и неукоснительно выполняете все указания, которые я вам буду давать. Спать вы будете в комнате для слуг. И еще… не рассчитывайте, что вам удастся сбежать. Не знаю, как долго будет длиться милость Его Величества к вам, но одно я знаю точно: вам предстоят нелегкие времена, Амелия Шар'Ле, и, видит бог, вы расплатитесь за все ваши прегрешения.

Форма служанки, которую мне принесла Тесса, состояла из двух комплектов простого светло-серого хлопчатобумажного платья с длинными рукавами и юбкой, двух комплектов черного платья, двух белых передников с кружевной оторочкой и двух белых лент ткани, которые волнами крепились на волосы.

В романе я не вдавалась в детали описания одежд горничных, ограничиваясь лишь одним словом «униформа», поэтому сейчас в полной растерянности смотрела на лежащие на кровати наряды.

Арла правильно поняла мое замешательство. Подойдя ближе, она сухо принялась пояснять:

— Светлые платья надеваются только во время трапезы, во время прислуживания за столом. Вы не будете прислуживать за столом Его Величеству, поэтому они вам не понадобятся. Тесса, унеси их. В темных платьях вы будете выполнять всю работу. Передник всегда должен быть чист. Если на нем появится пятно, вы немедленно меняете передник на свежий и тут же застирываете пятно на грязном, чтобы к утру он успел высохнуть и у вас снова была замена. Ленты для волос крахмалятся и крепятся к основанию узла заколками. Накрахмаливанием лент служанки занимаются сами, никто за вас это делать не будет. Стирка вещей осуществляется раз в неделю. Комплект, который вы носили всю неделю, относите вниз, сдаете в прачечную и получаете еще один, который и будет вашей запасной заменой на следующие семь дней. Если возникает срочная необходимость в стирке, то этим занимаетесь уже вы сами: спускаетесь вниз, просите у прачек мыльные принадлежности и выполняете всю работу. Это — касательно одежды и ее смены. Теперь пройдемся по вашим обязанностям…

Я честно пыталась удержать в голове всю информацию, но ее было слишком много. Прикусив губу, я пыталась впитать в себя хоть что-то, с ужасом представляя, что меня ждет.

— … ни в коем случае не прикасайтесь к одежде Его Величества, этим занимаюсь я. Вам запрещено входить в гардеробную, рыться в комодах, шкафах или бюро, трогать какие-либо иные личные вещи, а также привлекать внимание господ каким-либо образом. Вы должны быть незаметны и неслышны. Не заговаривайте с господами до тех пор, пока они сами не обратятся к вам напрямую. В ваши обязанности будет входить исключительно уборка этих покоев и четырех соседних гостевых. Уборка включает в себя работу с камином, полом, коврами, медью, латунью, мебелью, пылью. Каждый день недели в одном из помещений по очереди проводится полная генеральная уборка, в субботу проходит генеральная уборка всего коридора, включая лестницу и лестничный пролет. В воскресенье первую половину дня вы занимаетесь обычной утренней уборкой, во второй половине дня — уборкой собственной комнаты. Также в ваши обязанности будет входить…

Я сглотнула. Слова Арлы влетали в одно ухо, и вылетали из другого. Снова накатило ощущение нереальности происходящего.

— … и последнее. Когда служанка проштрафится, я наказываю ее вычетом сумм из ее жалованья. Чем выше ее промах, тем больше вычет. Но у вас не будет жалованья, поэтому вашими наказаниями будет заниматься Его Величество. Я не знаю, что он придумает, но если вы не хотите вывести его из себя и вернуться обратно в темницу, советую вам отнестись к вашим новым обязанностям с должными рвением и тщанием.

Я опустила глаза в пол. Вот как. Либо обратно в подземелье, либо работа до седьмого пота. Небольшой выбор.

— У вас есть вопросы, Амелия?

Амелия. Больше не леди Шар'Ле.

— Нет, — отозвалась я глухо, — больше нет вопросов.

— Тогда я даю вам пять минут на то, чтобы вы оделись. Работа горничной начинается еще до завтрака, поэтому Тесса, вы с Амелией займетесь каминами. Введешь ее в курс дела и покажешь, что к чему. На этом я вас оставлю.

— Да, госпожа Фер, — Тесса склонила голову и слегка присела перед Арлой, прощаясь.

Арла замерла, строго глядя на меня. Опомнившись, я неловко повторила реверанс и тихо произнесла:

— Да, госпожа Фер.

Арла ушла. Стоило двери за ней закрыться, как с лица Тессы мигом слетела вся почтительность. Ее губы скривились, брови возмущенно сошлись на переносице. Скрестив на груди руки, она сказала:

— Значит, теперь ты горничная.

Я замерла, глядя на нее настороженно. Я прекрасно помнила, как она