Муж стирал мне память. Жена орка по договору - Лилия Тимолаева

Решение казалось огромным, но дом вокруг оставался прежним. Часы в гостиной продолжали отсчитывать время, за окнами догорал день, в коридоре кто-то из слуг прошёл к лестнице. Только я уже не могла смотреть на эти комнаты так, как смотрела ещё вчера.

Мне понадобилось несколько минут, чтобы понять: собирать вещи я не стану. Шесть предыдущих попыток начинались именно с этого. Дорожная сумка, плащ, решение добраться до Эммы или уехать из столицы — а потом Леонард находил меня, говорил со мной, касался кольца, и на следующий день женщина, которая хотела уйти, исчезала из собственной памяти. Седьмой раз должен был отличаться хотя бы тем, что я не оставлю ему привычного следа.

Я поднялась в кабинет, положила приглашение на семейный вечер рядом с тетрадью и достала из шкафа папку с личными документами. Свидетельство о рождении, подтверждение квалификации переводчика, королевский допуск к пограничным переговорам — всё это выглядело настолько буднично, что мне стало горько. Семь лет брака умещались в несколько печатей и строчку с фамилией мужа, которую я когда-то приняла с радостью.

На одном из старых свидетельств ещё стояло моё прежнее имя.

Агния Кервен.

Я провела пальцем по буквам.

Давно никто меня так не называл. При дворе я была госпожой Кросс, в переписке — Агнией Кросс, в списках переводчиков — супругой советника Леонарда Кросса. Даже Эмма привыкла к новой фамилии. Мне это никогда не мешало, потому что семь лет назад я сама решила её сменить.

И вот теперь впервые за долгое время имя Кервен не казалось чем-то оставшимся в юности.

Оно принадлежало мне до Леонарда.

Я убрала свидетельство в рабочую папку вместе с двумя документами, которые могли понадобиться при заключении договора. Потом добавила кошелёк, запасную рубашку и тонкий дорожный плащ. Со стороны всё выглядело так, словно я отправлялась на обычные переговоры.

Никакой сумки.

Никакого чемодана.

Никакого прощального письма.

До сегодняшнего дня мне казалось подлостью уйти от мужа, не объяснившись. Теперь я знала, что объяснялась уже не раз и каждый раз платила за разговор частью собственной жизни.

От мысли о том, что Леонард вечером вернётся в пустую спальню, стало больно неожиданно сильно.

Я села возле стола.

Вот это было хуже страха.

Если бы я ненавидела его, всё оказалось бы легче. Можно было бы назвать семь лет обманом, вычеркнуть их и уйти. Только в моей памяти оставались настоящие утра, разговоры, смех, первые годы в съёмном доме, его гордость моей работой и бесконечные споры о книгах, которые он складывал где попало. Счастье не исчезало оттого, что рядом с ним обнаружилось нечто чудовищное.

Человек мог любить меня и всё равно причинить мне то, чего я не имела права простить.

Наверное, именно это я никак не хотела принять раньше.

Снизу донёсся голос Марты.

Я закрыла тетрадь, спрятала её туда, где нашла, и только письмо прежней Агнии забрала с собой. Если всё получится, мне больше не придётся прятать его от Леонарда. Если нет — хотелось сохранить хотя бы одну возможность снова узнать правду.

Марта встретила меня внизу.

— Вы уходите, госпожа?

Она посмотрела на рабочую папку, и я заставила себя не прижимать её крепче.

— В представительство у восточных ворот. Мне нужно уточнить несколько выражений перед переговорами.

Ложью это не было. Я действительно собиралась говорить о переговорах. Только они вряд ли станут главным предметом разговора.

— Господин Кросс знает?

Вопрос насторожил меня сильнее, чем следовало.

— А должен?

Марта смутилась.

— Нет, конечно. Я подумала, вдруг понадобится отправить ему сообщение.

Вчера я ещё сочла бы это заботой. Сегодня мне приходилось сознательно напоминать себе, что Марта не враг и не обязана знать, что происходит между мной и Леонардом.

— Не нужно. Я вернусь сама.

Последнее слово далось тяжело.

Вернусь ли?

Возможно, только за вещами. Возможно, уже в сопровождении людей Ортана. Возможно, вообще никогда.

Я вышла из дома, не оглянувшись, хотя каждый шаг до ворот давался мне тяжелее предыдущего. На улице стало легче. Там никто не знал, что менее чем за сутки привычный брак превратился для меня в ловушку, а простое серебряное кольцо — в вещь, от прикосновения к которой хотелось спрятать руку.

Я сняла его, едва свернула за угол.

На безымянном пальце осталась светлая полоса.

Кольцо отправилось во внутренний карман рядом с письмом.

Орочье представительство занимало старую крепость у восточных ворот. Когда-то город заканчивался именно здесь, поэтому вокруг сохранилась высокая каменная стена, которую новые дома давно окружили со всех сторон. Человеческие посольства предпочитали светлые особняки с колоннами, широкими окнами и садами. Орки, получив выбор, потребовали башню, внутренний двор и ворота, которые можно закрыть изнутри.

Я всегда подозревала, что дипломатия для них была формой войны, в которой по случайности разрешалось сидеть за столом.

Сегодня эта особенность впервые показалась полезной.

У ворот стояли двое орков в тёмных кожаных куртках с металлическими пластинами на плечах. Одного я видела раньше во дворце, второй был незнаком. Оба посмотрели на меня без особой радости.

— Представительство принимает посетителей после полудня, — сказал старший на человеческом языке.

Произношение у него было хорошим, однако он неправильно поставил ударение в слове «посетителей». В другое время я бы исправила из профессиональной вредности.

Сегодня удержалась.

— Мне нужен Ортан Грейр.

— Всем нужен Грейр.

— Передайте, что пришла Агния Кросс.

Орк не впечатлился.

— Записаны?

— Нет.

— Тогда после полудня.

Второй что-то произнёс на степном наречии, явно рассчитывая, что я не пойму. Фраза означала примерно: «Человеческая госпожа решила, что её фамилия открывает ворота быстрее ключа».

Я ответила на том же наречии:

— Передай Грейру ещё и то, что его стража обсуждает посетителей в их присутствии. Ему будет приятно узнать.

Младший орк поперхнулся смешком, а старший впервые посмотрел на меня внимательнее.

— Переводчица.

— Наконец-то.

— Вы та самая?

— Боюсь спрашивать, какая именно.

Его рот дёрнулся.

— Та, после которой Грейр два дня ругался, что человеческий язык можно сделать понятным, если поставить за столом одного умного человека вместо шести советников.

Это было настолько похоже на Ортана, что я невольно улыбнулась.

— Теперь вы передадите ему моё имя?

— Теперь передам.

Он исчез за воротами, а второй остался рядом. Несколько минут мы молчали. Я чувствовала каждый удар времени, потому что где-то в центре города Леонард, вероятно, ещё находился в канцелярии. Когда он вернётся домой и поймёт, что меня нет, я не знала. Возможно, Марта честно сообщит, куда я