Муж стирал мне память. Жена орка по договору - Лилия Тимолаева

Перед дверью спальни я остановилась и вынула кольцо из кармана.

Надеть или оставить снятым?

Прежняя Агния предупреждала о прикосновении Леонарда, но я не знала, заметит ли он отсутствие украшения. За семь лет я почти никогда его не снимала.

В конце концов я вернула кольцо на палец.

Решение далось неприятно легко. Несколько часов назад я носила его как символ брака. Теперь — как часть маскировки.

Леонард уже спал.

Я легла на свою сторону и долго смотрела в темноту. Между нами оставалось привычное расстояние, которое раньше никогда не казалось большим. Теперь я слышала его дыхание и думала о том, сколько раз за последний год просыпалась рядом с ним, не зная, что накануне хотела уйти.

Если это правда.

Мне всё ещё хотелось сохранить это «если».

Без него пришлось бы признать, что мужчина, которого я любила семь лет, сознательно вмешивался в мои воспоминания.

Зачем?

Чтобы удержать?

Чтобы скрыть что-то?

И почему прежняя я возвращалась после каждой попытки?

Неужели потому, что Леонард стирал саму причину побега?

Ответ казался очевидным, но я боялась простых выводов. Слишком многое оставалось неизвестным.

Я не заметила, когда уснула.

Проснулась ещё до рассвета.

Первое, что почувствовала, — рука Леонарда на моей талии.

Он спал, повернувшись ко мне, и во сне придвинулся ближе. Когда-то мне нравилось просыпаться так. Особенно в первые годы, когда мы жили в маленьком доме и зимой экономили на отоплении.

Я осторожно убрала его руку.

Леонард не проснулся.

Утренний свет едва пробивался сквозь занавеси. Я накинула халат и вышла из спальни, стараясь двигаться бесшумно.

Сегодня мне нужна была Эмма.

Но прежде следовало решить, что спрашивать.

Если я появлюсь у неё и заявлю, что муж стирает мне память, это может закончиться истерикой, вызовом родственников и, возможно, немедленным разговором с Леонардом. Мне же пока требовались факты.

Я записала в маленький блокнот три вопроса:

Приходила ли я к тебе ночью зимой?

Почему несколько раз отменяла встречи?

Говорила ли я, что собираюсь уходить от Леонарда?

Потом подумала и добавила:

Что происходило перед тем, как я меняла решение?

На этом остановилась.

Когда я спустилась вниз, Марта уже была на ногах.

— Госпожа, вы так рано.

— Не спалось.

Она собиралась спросить что-то ещё, но я опередила:

— Экипаж мне сегодня не нужен. Я прогуляюсь.

— До госпожи Вальд?

Я посмотрела на неё.

Марта тут же опустила глаза.

— Простите. Я только подумала...

— Всё правильно.

Если она сообщит Леонарду, что я пошла к Эмме, ничего необычного в этом не будет. Вчера я сама объявила ему о планах.

На улице город ещё не успел проснуться окончательно. Торговцы только открывали лавки, мостовую поливали перед дневной жарой, а возле пекарни уже собиралась небольшая очередь.

Я шла быстро, стараясь не возвращаться мыслями к дому.

Эмма жила возле набережной в трёхэтажном доме, доставшемся ей от родителей. Мы дружили больше десяти лет. Она была одним из немногих людей, перед которыми мне не приходилось быть «женой Леонарда Кросса» или «переводчицей королевской канцелярии». Для Эммы я оставалась Агнией, которая в двадцать лет пряталась от скучных поклонников за колоннами на балах и однажды умудрилась порвать платье, перелезая через садовую ограду.

Дверь открыла её служанка.

Увидев меня, она удивилась.

— Госпожа Вальд ещё завтракает.

— Передай, что это важно.

Эмма появилась через несколько минут, завязывая пояс домашнего платья.

— Агния?

Сначала она улыбнулась, потом внимательно посмотрела на моё лицо.

— Что случилось?

— Можно войти?

— Конечно.

Она провела меня в маленькую гостиную, закрыла дверь и, не задавая вопросов, указала на кресло.

Я не села.

— Ты вчера писала мне, что больше не станешь делать вид, будто ничего не происходит.

Эмма побледнела.

Этого я не ожидала.

— Ты помнишь письмо?

— Помню, как прочитала. Не понимаю, что именно ты имела в виду.

Она долго смотрела на меня.

— Агния, ты опять ничего не помнишь?

Вопрос прозвучал настолько прямо, что подготовленные фразы исчезли.

— Что значит «опять»?

Эмма закрыла глаза, затем опустилась на диван.

— Господи.

— Эмма.

— Я обещала тебе, что не буду начинать этот разговор первой.

— Когда я взяла с тебя такое обещание?

— Три недели назад.

Я села напротив.

— Расскажи.

— Ты уверена?

— Нет. Но всё равно расскажи.

Эмма сжала пальцы.

— Три недели назад ты пришла ко мне вечером. Без экипажа, без служанки. С дорожной сумкой.

В груди стало тесно.

— И что сказала?

— Что уходишь от Леонарда.

Первый вопрос получил ответ.

Я наклонилась вперёд.

— Почему?

— Ты не сказала.

— Совсем?

— Сказала только, что наконец убедилась и больше не собираешься позволять ему решать, что тебе помнить.

Я перестала дышать.

Эмма заметила мою реакцию.

— Значит, сейчас ты уже знаешь хоть что-то?

— Нашла записку.

— Где?

— Неважно.

— Агния, если Леонард...

— Пока я не знаю, что именно делает Леонард. Поэтому мне нужны факты.

Она усмехнулась без радости.

— Ты говорила точно так же в прошлый раз.

— Что произошло потом?

— Ты осталась у меня.

— На всю ночь?

— Нет. До полуночи.

— Почему ушла?

Эмма отвернулась к окну.

— Леонард приехал.

Я почувствовала, как пальцы сами сжались на подлокотнике.

— Ты его вызвала?

— Нет. Он тебя нашёл.

— Как?

— Не знаю.

— Он вошёл сюда?

— Я не хотела пускать его. Ты попросила.

— Я?

— Да. Когда услышала его голос в прихожей, сказала, что поговоришь с ним пять минут и поставишь точку.

— Дальше?

Эмма долго молчала.

— Вы закрылись в библиотеке.

— Надолго?

— Минут на двадцать.

Двадцать минут.

Столько же Марта вчера отвела нашему дневному разговору.

— Когда вы вышли, — продолжила Эмма, — ты выглядела спокойной. Сказала, что всё было недоразумением и возвращаешься домой.

— И ты отпустила меня?

— Я пыталась остановить. Ты рассердилась.

— Что я сказала?

Эмма подняла на меня глаза.

— Что Леонард никогда не причинит тебе вреда и что я пытаюсь разрушить ваш брак.

Я откинулась на спинку кресла.

Эта фраза звучала как мои слова.

Именно так я могла бы ответить человеку, который стал бы без доказательств обвинять мужа.

— А на следующий день?

— Ты прислала мне записку с извинениями.

— Я помнила ночной визит?

— Нет.

— Откуда ты знаешь?

— Потому что через два дня спросила, почему я на тебя обижена.

В комнате стало настолько тихо, что слышался стук колёс на улице.

— Это был единственный раз?

Эмма покачала головой.

— Нет.

— Сколько?

— Я знаю о трёх.

В письме говорилось о шести.

Значит, остальные попытки я предпринимала без неё.

— Почему ты ничего не сделала?

Вопрос вырвался грубее, чем хотелось.

Эмма вздрогнула.

Я сразу