Муж стирал мне память. Жена орка по договору - Лилия Тимолаева

— Прости. Я не должна...

— Должна. Я сама задаю себе этот вопрос.

Она встала и подошла к окну.

— После первого раза я решила, что вы поссорились и помирились. После второго начала задавать вопросы. Ты сама велела мне не вмешиваться, пока не будешь уверена. После третьего заставила пообещать, что, если снова забудешь, я не стану рассказывать всё сразу.

— Почему?

— Потому что боялась.

— Чего?

— Что Леонард поймёт, что я знаю.

Воспоминание из спальни вернулось неприятным уколом: моя рука на дверной ручке, пальцы Леонарда на запястье, отчаянный крик о кольце.

— Ты когда-нибудь видела наше кольцо после таких разговоров?

Эмма повернулась.

— Причём здесь кольцо?

Я достала руку из кармана.

Серебро тускло блеснуло в утреннем свете.

— Не знаю. Поэтому спрашиваю.

— Нет. Но однажды ты пришла без него.

— Когда?

— Во второй раз. Ты держала его в сумке.

— И что потом?

— Леонард приехал. Когда ты вышла из библиотеки, кольцо снова было на пальце.

Этого хватило.

Я поднялась.

Эмма подошла ближе.

— Куда ты?

— Домой.

— Агния, ты серьёзно?

— Мне нужно проверить одну вещь.

— Три недели назад ты тоже решила что-то проверить.

— И не помню этого. Я понимаю.

— Тогда останься здесь.

Предложение было заманчивым.

Очень.

Можно было закрыть дверь, отправить слугу в канцелярию, вызвать кого-нибудь из королевских магов и потребовать проверить кольцо.

Но если механизм действительно связан с родом Кроссов, неизвестно, кому Леонард успел рассказать свою версию происходящего. Кроме того, я уже знала, чем закончились две попытки спрятаться у Эммы.

— Если я останусь, он придёт.

— Пусть приходит. Я больше вас не оставлю одних.

— А если мне достаточно одного его прикосновения?

Эмма замолчала.

Я впервые произнесла это вслух.

Не обвинение. Не уверенность.

Только возможность.

И от этого она стала реальнее.

— Тогда сними кольцо.

Я посмотрела на серебро.

— Пока не могу.

— Почему?

— Потому что он заметит.

Эмма побледнела ещё сильнее.

— Ты боишься его.

— Я не знаю, боюсь ли Леонарда или того, чего не помню.

Это была самая честная фраза за всё утро.

Эмма взяла меня за руки.

— Что я могу сделать?

Я подумала.

— Если сегодня вечером я пришлю тебе сообщение, что всё хорошо и мы снова ошиблись, не верь сразу.

— Агния...

— Если завтра я скажу, что не приходила к тебе сегодня, тоже не верь.

— А если ты исчезнешь?

Вопрос заставил меня посмотреть ей в глаза.

— Тогда найди Ортана Грейра.

Имя пришло в голову неожиданно.

Эмма нахмурилась.

— Орка?

— Да.

— Почему его?

Я сама ещё не знала ответа до конца.

Ортан Грейр был главой одного из крупнейших пограничных родов и человеком, с которым мне приходилось работать дважды во время переговоров. Мы едва ли могли назвать друг друга знакомыми, однако одно я помнила хорошо: он относился к человеческим брачным законам с презрением и однажды при мне заявил королевскому представителю, что «человек, которому требуется закон, чтобы удержать женщину рядом, уже проиграл».

Тогда фраза показалась мне обычной орочьей грубостью.

Сегодня я слышала её иначе.

— Потому что Леонард не сможет приказать ему, — ответила я.

Эмма смотрела на меня так, словно хотела спорить, но передумала.

— Хорошо.

— И никому ничего не рассказывай.

— Даже если это окажется ошибкой, я всё равно однажды задушу твоего мужа за последние месяцы.

Я впервые за утро улыбнулась.

— Встань в очередь.

Обратно я шла другим маршрутом.

Не потому, что боялась слежки. По крайней мере, не хотела признаваться себе в таком страхе. Мне требовалось время.

Слова Эммы изменили всё.

Теперь записки подтверждал не только мой почерк. Другой человек видел, как я приходила с дорожной сумкой и объявляла о решении уйти. Видел, как Леонард приезжал за мной. Видел, как после двадцатиминутного разговора я менялась настолько, что обвиняла подругу в попытке разрушить брак.

И кольцо возвращалось на палец.

Я свернула к Старой улице раньше, чем успела окончательно решить, что делаю.

Семейный дом Кроссов находился в старой части столицы, где узкие здания теснились друг к другу, а над улицами нависали каменные балконы. После свадьбы Леонард предлагал поселиться здесь, но дом был тёмным, холодным и неудобным для моей работы. Мы выбрали новый район.

Ключ от старого дома у меня сохранился.

Управляющая открыла раньше, чем я достала его.

Госпожа Берта прожила здесь большую часть жизни и знала Леонарда ещё мальчиком. Увидев меня, она удивилась, но тут же пригласила внутрь.

— Госпожа Кросс, вы не предупредили.

— Я ненадолго.

— Господин Леонард с вами?

— Нет.

Её взгляд едва заметно изменился.

— Понимаю.

Мне не понравилось это «понимаю».

— Вы меня ждали?

— Вас? Нет.

— Я давно здесь не была?

Берта задумалась.

— Весной.

Я почувствовала, как всё внутри напряглось.

— Весной?

— Конечно.

— Одна?

— Сначала одна. Потом приехал господин Леонард.

Тот же рисунок.

— Мы ссорились?

Берта опустила глаза.

— Я не вмешиваюсь в семейные дела хозяев.

— Это не ответ.

— Тогда да.

— Что произошло?

— Вы просили открыть зеркальную комнату.

Мне больше не требовалось спрашивать, существует ли она.

— Где она?

Берта посмотрела на мою руку.

Точнее, на кольцо.

— Госпожа Кросс...

— Где?

— На втором этаже, в конце западного коридора.

Я пошла к лестнице.

Управляющая двинулась следом.

— Комната заперта.

— У вас есть ключ.

— Господин Леонард просил никого туда не пускать.

Я остановилась на ступени.

— Даже меня?

Берта молчала.

Этого оказалось достаточно.

— Ключ.

— Госпожа...

— Я жена владельца дома. Если Леонард будет недоволен, я сама с ним поговорю.

Собственные слова едва не вызвали горькую усмешку.

Берта всё-таки принесла ключ.

Дверь зеркальной комнаты находилась там, где она сказала. Я почему-то ожидала увидеть старую кладовую, но помещение оказалось просторным. Мебели почти не было: несколько закрытых шкафов, кресло возле стены и большое зеркало под тёмной тканью.

Я вошла одна.

Берта осталась в коридоре.

Ткань была тяжёлой. Я сняла её и отступила.

Зеркало занимало почти всю стену.

Старая серебряная рама потемнела, по краям шёл повторяющийся узор, похожий на переплетённые ветви. В самом центре рамы находился маленький знак.

Тот же, что был выгравирован внутри моего кольца.

Я никогда раньше не обращала на него внимания.

Теперь сняла кольцо и поднесла ближе.

Совпадение оказалось точным.

На нижней части рамы имелась надпись. Я протёрла её рукавом и разобрала старый семейный девиз:

«Сохранять то, что должно остаться. Отдавать то, что должно уйти».

В других обстоятельствах фраза могла показаться красивой.

Сейчас она вызывала отвращение.

Я подошла к зеркалу.

Отражение было обычным.

Уставшая женщина с тёмными волосами, бледным лицом и кольцом в ладони.

Я подняла украшение.

Поверхность зеркала дрогнула.

Не сильно. На секунду отражение потемнело, и где-то в глубине мелькнуло