Молчание нимфы и мечты орка - Лина Ровак

Она ушла, и засов лязгнул за ней.

А Лиара ещё долго сидела неподвижно, переваривая услышанное. Артефакт слабеет со временем. Носитель может сопротивляться. Она уже сопротивлялась каждым плавным движением, каждой мыслью о свободе, каждым тайным глотком воды, сделанным наперекор тюремщикам.

Значит, она на правильном пути.

Ночью, когда замок затих и только шаги стражников изредка нарушали тишину, Лиара начала новый этап своего исследования.

Она встала посреди комнаты и закрыла глаза. Представила себе лес. Не Священную Рощу, до неё было слишком далеко, а просто лес. Деревья, чьи корни уходят глубоко в землю. Ветер, играющий листвой. Воду, текущую под камнями.

Она не пыталась воззвать к магии. Она просто позволяла себе быть частью этого воображаемого леса.

И начала двигаться.

Медленно. Так медленно, что движение было почти незаметным. Её тело вспоминало ритуальные танцы, которые она знала с детства. Руки поднимались и опускались, как ветви под ветром. Стопы скользили по каменному полу, но ей казалось, что она ступает по мху. Браслет молчал.

Она танцевала.

Впервые за десять дней плена она делала то, что составляло её суть. Пусть без магии. Пусть в каменном мешке. Пусть под бдительным оком артефакта, готового наказать за любое резкое движение. Она танцевала, и в этом танце была свобода.

Потому что свобода это не отсутствие стен. Свобода это способность оставаться собой, даже когда стены смыкаются.

Она танцевала, пока не взошло солнце.

И когда первые лучи упали на каменный пол, она остановилась, тяжело дыша, но чувствуя себя живее, чем все предыдущие дни вместе взятые.

Что-то изменилось.

Она не могла сказать, что именно. Может быть, браслет чуть-чуть ослаб. Может быть, её собственная воля укрепилась. А может быть просто впервые за долгое время она вспомнила, кто она такая.

Не пленница. Не трофей. Не игрушка.

Нимфа.

И пока она помнила это, у неё было оружие, которое ни один браслет не мог отнять.

Совет начался скверно.

В большом зале, где обычно собирались вожди кланов, пахло сыростью и старым деревом. Факелы горели, отбрасывая на стены пляшущие тени. За длинным каменным столом расселись двенадцать фигур. Старые воины, убелённые шрамами и сединами, чьи голоса звучали редко, но веско. Это был Военный Совет, и собирался он только тогда, когда речь шла о делах, касающихся всего королевства.

Сегодня речь шла именно о таком деле. И Гор'тах знал это с той минуты, как переступил порог.

— Люди стягивают войска к Железным болотам, — докладывал Фарг, командующий южными гарнизонами, водя пальцем по карте — Две, возможно, три тысячи копий. Пока не нападают, но границу переходят регулярно. Разведчики докладывают, что те ищут броды.

— Пусть ищут, — бросил кто-то из молодых вождей — Болота сами их сожрут. В прошлом году сожрали, и в этом сожрут.

— В прошлом году у них не было мага, — возразил Фарг — Теперь есть. Какой-то отступник из имперской академии. Он осушает топи.

По залу пробежал недовольный гул. Магия людей всегда была проблемой. Грубая, нестабильная, но опасная в своей непредсказуемости. Если имперский маг научился осушать болота, южная граница переставала быть естественной крепостью.

Гор'тах слушал молча, барабаня пальцами по подлокотнику. Мыслями он был не здесь. Точнее здесь, но не полностью. Часть его сознания постоянно возвращалась в восточную башню, к окну, за которым сидела неподвижная фигура с серебристыми волосами.

Она ела. Это было главное.

Слуга докладывал каждое утро: минус один клубень, минус два ореха, вода в кувшине убывает медленно, но неуклонно. Она всё ещё притворялась голодающей, но уже не голодала. Это была маленькая победа, которую он не мог отметить и которой не мог поделиться ни с кем, кроме Груна и Гарры.

— Повелитель!

Окрик выдернул его из размышлений. Он поднял голову и встретился взглядом с Драгой. Он был старым вождём северных кланов, сухим, жилистым орком. Драга был одним из немногих, кто ещё помнил отца Гор'таха, и одним из тех, кто никогда не упускал случая напомнить об этом.

— Ты не слушаешь, — произнёс Драга, и это был не вопрос.

— Я слышал достаточно, — ответил Гор'тах ровным тоном — Люди ищут броды. Маг осушает болота. Нужно отправить подкрепление на юг. Три сотни копейщиков и полусотню конных. Фарг, займись.

— Уже занялся, — кивнул Фарг.

— Тогда что ещё?

В зале повисла тишина. Та особенная, напряжённая тишина, которая предшествует чему-то неприятному. Гор'тах почувствовал её кожей, как чувствуют приближение грозы.

— Мы хотели поговорить о другом, — сказал Драга, и его тон не предвещал ничего хорошего — О твоём… Трофее.

Пальцы Короля замерли на подлокотнике.

— Продолжай.

— Воины шепчутся, — Драга обвёл взглядом остальных вождей, ища поддержки — Говорят, Король потерял голову. Говорят, он проводит все вечера в восточной башне. Говорят, он таскает цветы и фрукты, как мальчишка на побегушках у первой красавицы.

Кто-то из молодых вождей хмыкнул. Кто-то отвёл глаза. Большинство сидело неподвижно, ожидая реакции.

— И что с того? — спросил Гор'тах, и его голос был тих. Слишком тих для того, кто славился своей яростью.

— С того, что ты ставишь под удар весь клан, — отрезал Драга — Нимфа не просто красивая зверушка. Это оружие. Ты держишь её в башне, как фарфоровую куклу, вместо того чтобы использовать. Её магия могла бы осушить болота быстрее, чем люди успели бы перейти границу. Её пение могло бы усыпить вражескую армию. А ты…

— А я что?

— А ты сохнешь по ней, как юнец!

Последние слова упали в тишину, как камень в воду, и так же пошли кругами. Вожди замерли. Гор'тах медленно, очень медленно поднялся с трона.

Он был огромен. Всегда был огромен. Но сейчас, в гневе, он казался ещё больше, ещё страшнее. Шрамы на его лице побелели. Глаза сузились, превратившись в две золотые щели.

— Подойди, — сказал он Драге — Ближе.

Старый вождь побледнел, но не двинулся с места.

— Ты обвиняешь своего короля в слабости, — продолжал Гор'тах, и каждый звук его голоса был как удар молота по наковальне — Ты говоришь, что я сохну по пленнице. Ты смеёшься надо мной. Здесь, в этом зале, перед лицом Совета.

— Я не смеюсь, — начал Драга, но осёкся.

Король перемахнул через стол одним движением. Кубки и карты полетели на пол. Кто-то вскрикнул. Кто-то отшатнулся.

А Гор'тах уже стоял перед Драгой вплотную, грудь к груди, и его лицо было в