Свидание со смертью - Келли Крэй

Как раз перед нашим тайным первым поцелуем.

Мои щеки запылали, и я откашлялась, поворачиваясь к дверям лицом; подошвы моих балеток заскрежетали по полу, а легкая хромота в шаге напомнила о том, почему я не поехала на лестнице.

У меня были два VIP-десерта на хэллоуинскую тематику из Sugar Rush, кафе на соседней улице. На одном красовалась ведьмина шляпа из клубники в шоколаде, а из следов от вампирских клыков на другом сочилась вишневая начинка. Они были такими хрупкими, и я никак не могла рисковать тем, что их помнут. Кроме того, я уже опаздывала в «Укрытие», чтобы подменить Эмили на время ее обеда, поскольку дневная толпа из детского сада в половине двенадцатого заявилась на чтение сказок с опозданием.

— Питер, — ответила я, возвращая его приветствие кивком, тогда как зеркальные створки древнего лифта со скрииииипом закрылись. Этот визг сегодня казался особенно пронзительным, словно они морщились от стыда так же сильно, как и я внутри. Словно они знали, что мы с Питером встречались несколько недель и за это время успели побывать в паре весьма двусмысленных ситуаций.

Мы расстались после того, как выяснилось, что ни один из нас не готов оставить свою должность в главном филиале Публичной библиотеки Виверн-Сити.

Ну, вообще-то, именно Питер порвал со мной еще в июле. Потому что, да, мы работали вместе.

Пусть и в разных отделах, пусть и на разных этажах, но теперь мне приходилось признать, что он был прав, когда заговорил о возможных… сложностях романтических отношений с коллегой.

Одно и то же гигантское здание в определенных обстоятельствах действительно могло казаться чертовски маленьким. Например, в этот самый момент, когда мои зубы грозили стереться в порошок.

Я задержала дыхание, мысленно призывая неловкость раствориться подобно кругам на воде.

И с какой стати нашему общению быть неловким? Только лишь потому, что прошлая наша встреча закончилась слезами — моими, — вовсе не означало, что эта должна превратиться в пылающий кошмар.

— Направляешься в подвал? — спросила я его, когда двери со стуком сошлись, запирая нас внутри и отражая наши фигуры в чуть золотистом стекле.

Ох. Почему мы должны выглядеть вместе так чертовски мило?

— Вообще-то, наверх, — поправил он, и его лондонский акцент вместе с едва уловимым шлейфом изысканного парфюма творили со мной то же самое, что и всегда, соблазняй мой мозг покинуть пределы работы, кексов, чтения сказок и всего того, что предназначено исключительно для семейного просмотра. — В кабинет директора. А ты?

Подожди. Наверх?

— Эм, вообще-то, вниз, — произнесла я с нервным смешком, шагнув вперед, чтобы в панике нажать на потемневшую кнопку «Б — значит „Подвал“». — В твои края. Или хотя бы в «Укрытие». Мне нужно подменить Эмили на время ее обеда. Правда, я не следила за индикатором лифта. Не заметила, что он поднимается.

— Учитывая, что в этой архаичной цитадели-долгострое всего один лифт, не думаю, что это имеет большой значение. К тому же лампочки подъема и спуска всё равно перестали работать. Какая жалость, учитывая наш некоммерческий статус и то, что бюджет на содержание помещений, без сомнения, был урезан в пользу устранения бесконечных проблем, связанных с доисторической — не говоря уже о ненадежной — сантехникой этого престижного исторического памятника.

Черт побери. От словарного запаса этого мужчины у меня чуть слюнки не текли.

Вместо того чтобы спросить, не ест ли он кроссворды на завтрак, я прикусила язык и с грустью уставилась на коробку в своих руках, сосредоточившись на сезонном логотипе кафе с витиеватыми буквами и паутиной, изо всех сил стараясь не желать, чтобы мы с Питером все еще могли все исправить. Ну или хотя бы дать нашим отношениям еще один шанс.

Он говорил, что мне придется, по крайней мере, перевестись в другой филиал, чтобы он вообще стал это рассматривать. Он не мог уйти, ведь архив в здании был всего один.

Маме Питер очень нравился. Что вселяло в меня большие надежды.

Надежды, которые, судя по всему, были слишком большими.

— Теперь, когда аромат маринары и сыра выветрился, — произнес он, кивая на коробку в моих руках, — я улавливаю нотки масляного крема. Ты кого-то подкупаешь тортом? Или просто откупаешься.

— Кексы для Хантера и Эмили, — ответила я. — У Хантера день рождения. Ему исполняется восемнадцать.

— Хантер, — протянул Питер. — Это тот парень в ботинках.

Я улыбнулась.

— За первую неделю он уронил столько книг, что понял всю мудрость стальных носков. Теперь они стали его визитной карточкой.

— Подумываю попросить его о небольшой помощи с сортировкой в архивах, — сказал он. — Как думаешь, Рик одолжит его на время?

— Можешь спросить, — предложила я. — Если задача предполагает уединение и изоляцию — что ж, это как раз в стиле Хантера.

И конечно же, стоило мне почувствовать себя немного свободнее и решить, что я действительно не ляпну ничего отталкивающего, глупого или излишне болтливого, как лифт с грохотом замер.

— Бывай, — бросил Питер и рванул к дверям как раз в тот момент, когда они с трудом начали раздвигаться. Он протиснулся между створками, боком проскользнув в образовавшийся просвет — прямо как Индиана Джонс, обходящий ловушку. Словно он не мог дождаться, когда же сможет сбежать.

От меня.

Это был такой исход, который заставлял меня невольно проверить запах собственного пота.

Вместо этого, когда двери снова закрылись, я крепко стиснула зубы и попыталась не вспоминать (и не анализировать до дыр) всё, что я когда-либо говорила Питеру Уинстону.

Может, ему казались странными гирлянды в моей комнате? А может, дело было в том, что я надела серьги с петухами для сегодняшнего чтения сказок на фермерскую тематику?

Или всё дело в дурацких шуточках отца…

Нет. Если бы мне пришлось гадать, я бы поставила на то фруктовое пунш из пакетика, который я пролила на его парадные туфли, когда мы встретились в Taco Bell на тайный обед в тот единственный раз.

Я громко вздохнула, пока лифт продолжал свой путь вниз, а мое лицо залилось краской при воспоминании о том, как Питер стоял в ярко-красной луже