Свидание со смертью - Келли Крэй

Хруп-бух.

Я вскрикнула, когда кабину резко тряхнуло и она остановилась, а ровное механическое гудение сменилось тишиной.

Затем откуда-то издали послышался скрип — и лампы замигали.

— О нет. — Я перехватила коробку с выпечкой в одну руку и поспешила вперед, нажимая на кнопки — все подряд. Они замигали, словно глаза ошеломленного после нокаута боксера. — Нет-нет-нет, этого точно не было в моих планах на жизнь — а-а!

Освещение отключилось. Тьма поглотила меня в мгновение ока, а в кабину просочился едкий запах гари, вытесняя оставшийся призрак одеколона Питера.

— Нееет, — взвизгнула я, лихорадочно шаря свободной рукой в поисках кнопки экстренного вызова, которой никак не могла нащупать.

Сколько раз я ездила в этом тупом, капризном, вредном реликте лифта и ни разу не удосужилась выяснить, где находится эта спасительная жилка?

Лампы вспыхнули, на этот раз открывая мне, что я больше не одна.

Шагнув назад в самый угол и вжавшись в него, я закричала, обнаружив его теперь в кабине вместе со мной.

Он вырисовывался в мигающем свете как живой кошмар: темные мантии свисали до пола, а скелетная рука сжимала древко той самой зловещей косы. Ее изогнутое лезвие остро блестело, представляя собой серебряную усмешку в трепещущей темноте.

От него клубились те самые завитки дыма, которые на вечеринке я приняла за испарения сухого льда; угольно-черные пряди вились вверх, прежде чем раствориться в тумане.

— О боже, это ты, — хрипло выдохнула я, сердце колотилось как безумное, кровь бурлила в венах, впрыскивая первобытную панику в каждый дюйм моего дрожащего тела.

Как и следовало ожидать, он не ответил и не сдвинулся с места. Даже тогда, когда лифт сильно тряхнуло и он пролетел вниз футов пять, прежде чем со скрежетом замереть во второй раз.

Ухватившись за потертые поручни для опоры, я снова закричала. Этот крик, короткий и резкий, начался и оборвался вместе с лифтом. И все же я продолжала сжимать в свободной руке коробку с кексами, углы которой теперь помялись, а содержимое внутри, возможно, тоже пострадало.

Судя по всему, я собиралась пополнить ряды Клуба помятых кексов.

В конце концов, он ведь был смертью, верно? По крайней мере, он был собирателем душ, как и говорилось в книге, — в чем я уже и так успела убедиться.

И все же, что он делал?

Освещение стабилизировалось, когда он небрежным движением отбросил косу, которая обратилась в туман и исчезла без следа. Затем, быстрый, как метнувшаяся тень, он бросился к закрытым дверям; рукава его черных как смоль мантий откинулись назад, обнажая скелетные руки, и он вдавил костяные пальцы в щель.

Я смотрела в ужасе и благоговении, как он начал силой раздвигать двери лифта.

Несмотря на всю его решимость, они сопротивлялись, визжа, как сражающиеся драконы, по мере того как он тянул их на себя.

Остолбеневшая, я могла лишь восхищаться тем, как его сила взяла верх и створки стонущего лифта дюйм за дюймом начали поддаваться.

Мое внимание переключилось — его отражение в золотистых зеркалах привлекло мой взгляд.

Его руки.

Хотя створки дверей расчищали предплечья скелета, в зеркале отражались руки живого мужчины. Сильного мужчины, кожа которого была покрыта мелкими черными татуировками самой разной формы — ни одну из которых я не могла толком разобрать в мерцающем свете.

Кабину снова тряхнуло, хотя на этот раз она — мы — никуда не сдвинулись с места.

Сверху этот зловещий скрип снова усилился, переходя в низкий стон: что-то пыталось — и не могло — удержать вес.

Я сжала коробку с кексами еще сильнее, а мой рот открылся от изумления, когда клубившийся вокруг него черный туман тоже устремился в щель между дверьми, помогая тем самым его рукам раздвигать створки.

Туман добавил необходимого усилия, и двери сдались. Они сдвинулись в стороны, обнажая то, что мы застряли между этажами. Верхняя половина проема обрамляла лишь гладкую бетонную стену шахты лифта, в то время как нижняя половина открывала вид на первый этаж, до которого внизу оставалось падение фута в четыре.

Удерживая двери своими костлявыми руками, темная фигура повернула голову в капюшоне в мою сторону, и непроницаемая чернота внутри вновь скрывала, как и на вечеринке в честь Хэллоуина, любые намеки на лицо.

— Выбирайся наружу, — приказал он глубоким и едким голосом — голосом, который был чем угодно, но только не человеческим. Похожий на голос мстящего ангела вперемешку с теми аркадными парнями, что произносят «Игра окончена», его пробирающий до души баритон заставил задрожать мои собственные кости и превратил кровь в лед.

Я сглотнула, а лицо мгновенно побелело. Мое бешено колотящееся сердце замерло прямо в этот момент — остановленное взглядом, которого я не могла видеть, и этим ужасающим голосом неминуемой гибели.

По крайней мере, до тех пор, пока он не заставил мускулы снова заработать, заговорив во второй раз.

— Сейчас же!

Я рванулась вперед. Потому что этот голос. С ним не стоило споря вступать в пререкания.

Прижимая к груди коробку с выпечкой так, будто у меня все еще оставалась надежда спасти кексы от гибели, я бросилась к проему, проскочив мимо него прямо сквозь клубящиеся пряди дыма.

Сделав самый мощный прыжок, на который была способна, я выпрыгнула из лифта.

Как и в прошлый раз, когда мы были так близко друг к другу — я и мой потусторонний спаситель, — я растянулась на твердом полу, причем мое падение ни капли не смягчили кексы, которые я расплющила от удара вместе со всей коробкой.

И все же это было лучше, чем разделить их участь.

Резко повернув голову назад и вытянув шею, я успела заметить лишь крышу лифта, которая стремительно неслась вниз, а оборванные кабели со свистом извивались и метались ей вслед.

Две секунды спустя лифт с оглушительным, содрогающим пол грохотом рухнул в подвал, породив какофонию из скрежещущего металла, разбитого стекла, хлещущих проводов и сыплющейся штукатурки.



6 ХЕЛЕНА

О боже. Может ли смерть умереть?

Вокруг меня в главном вестибюле разносились крики, панические голоса отражались от гулкого пространства, отскакивая от холодного мраморного пола, с которого я пыталась подняться.

Дым и пыль клубились из зияющей пасти шахты лифта, надрывно ревела пожарная тревога, ее резкий вопль пульсировал на максимальной громкости, а аварийные огни вспыхивали ослепительно-белым светом.

Посетители проносились мимо меня: матери уводили плачущих детей к главному входу, а Бен, один из наших