Я (не) ваш трофей! - Тома Глуб

И вот я снова стою между ними двумя. Это, кажется, становится моей естественной средой обитания.

— Я вообще-то способна донести сумку и дойти до остановки сама, — напоминаю я обоим, переводя взгляд с одного на другого. — Мне еще инвентарную закрывать, а не участвовать вот в этом всем вашем…

— В соревновании, — с готовностью подсказывает Марк.

В его голосе столько неприкрытого веселья, что я невольно фыркаю, хотя внутри у меня в этот момент творится что-то совершенно необъяснимое.

— За что именно вы соревнуетесь? — уточняю я, хотя часть меня отчаянно не хочет знать ответ.

Они снова обмениваются тем самым взглядом — быстрым, заговорщицким, — и впервые за все время я вижу, как Лев, обычно невозмутимый до полного отсутствия эмоций, позволяет себе едва заметную улыбку одними уголками губ.

— Узнаешь после районных, — говорит он, закидывая сетку на плечо. — Обещаю.

Марк вместо ответа мне подмигивает, и оба уходят, оставив меня одну в инвентарной с абсолютно ясным ощущением, что вокруг меня плетется что-то, во что меня демонстративно не посвящают.

Той же ночью, лежа в темноте, я честно пытаюсь убедить себя, что это не мое дело. Что у мальчишек свои внутрикомандные приколы, к которым ассистентка отношения не имеет.

Получается плохо. Получается настолько плохо, что я засыпаю с одной фразой, крутящейся по кругу: узнаешь после районных.

Дни сжимаются в плотный ком тренировок, стирки, ночных смен по выходным и вечеров с учебниками, которые я открываю все реже. Но даже в этой круговерти я успеваю заметить, как меняется атмосфера в команде. Дэн начинает нарочито громко комментировать, кто из парней сегодня «удачно» столкнулся со мной в коридоре у раздевалок.

— Крылова, держись подальше от этих двоих, если жизнь дорога, — полушутя советует он мне однажды после тренировки, вытираясь полотенцем у бортика.

— С чего вдруг?

— Они если во что-то вцепятся, друг другу глотки перегрызут. А достается потом почему-то всегда мне.

— О чем ты вообще?

— Да так, — Дэн машет рукой с наигранной беспечностью. — Наблюдение постороннего человека с богатым жизненным опытом. Проехали.

— Дэн.

— Проехали, Крылова, — повторяет он уже без всякого веселья и уходит в раздевалку.

Расспросить его подробнее я не успеваю: Гром Палыч в очередной раз зовет меня разбираться с автобусом, и разговор тонет в привычном вихре дел. Вот только фразу Дэна я почему-то так и не могу забыть.

Последняя тренировка перед районными заканчивается поздно. Гром Палыч гоняет команду до седьмого пота, вымуштровывая последние тактические связки, и когда он наконец объявляет отбой, часы показывают почти десять вечера.

Бассейн после вечерней тренировки по особенному тихий. Хлорка щиплет глаза даже здесь, в коридоре у раздевалок, вода еще гудит эхом где-то в трубах, из плохо закрученного крана в дальней душевой мерно капает, и весь воздух пропитан тем особенным запахом — мокрый кафель, резина, перемешанные запахи мужского пота… Пара месяцев тут и мне уже все равно даже на это, ведь мне хорошо платят за мою работу.

Я тащу баул с формой на плече. Четырнадцать комплектов, потому что кто-то опять забыл сдать свой вчера. И уже сворачиваю к сушильной, когда слышу голоса за углом.

Знакомые. Слишком знакомые…

— Ставка простая, — говорит Лев, и даже не видя его, я узнаю этот голос: низкий, ровный, без единой лишней интонации. — Выигрываем районные и новая сладкая помощница — наша.

Я замираю с баулом на плече, чувствуя, как внутри что-то одновременно обрывается и подскакивает к горлу.

— Согласен, — отзывается Марк, и в его голосе слышна та самая улыбка, от которой на переменах подкашиваются колени у половины факультета журналистики. — Только чур в этот раз ты не слиняй. Знаю я тебя, потом отвертишься… и мне одному потом проблемы решать. А она и правда… сладкая… так что!

— Я никогда тебя не бросаю, — холодно роняет Лев. — В отличие от некоторых.

Я стою за углом, вцепившись пальцами в лямку баула так, что белеют костяшки, и чувствую, как во мне медленно закипает то самое чувство, которое обычно предшествует у меня очень необдуманным поступкам.

Она. Сладкая помощница… Они говорят про кого-то в третьем лице, безлико, будто про кубок, который можно выиграть и поставить на полку. И что-то внутри подсказывает раньше, чем я успеваю додумать эту мысль до конца, что «она» и «сладкая помощница» — это, вероятнее всего, я…

Я выхожу из-за угла с баулом в руках, и оба замолкают на полуслове.

— Простите, — говорю я максимально ровным голосом, хотя внутри все дрожит от возмущения, — не подскажете, о ком речь? Просто любопытно, кого именно вы собираетесь выигрывать, как холодильник в лотерею.

Повисает пауза и я вижу, как Лев с Марком переглядываются между собой с абсолютно синхронным выражением лиц, в котором нет ни капли смущения.

Ни малейшего!

— Тебя, Крылова, — говорит Марк первым, даже не пытаясь соврать или дать заднюю. — А то ты не в курсе, что вокруг тебя вьется половина команды.

— Простите? — Щеки у меня начинают гореть, но не от смущения, а от чего-то куда более взрывоопасного. — Я не приз в вашем споре, вообще-то. Я работаю здесь. За зарплату! И… И… Вообще!

— Никто и не говорит про приз, — Лев делает шаг ближе, и я невольно отступаю, упираясь спиной в холодный кафель стены. Он выше меня на голову с лишним, и когда он смотрит вот так прямо, без единой эмоции на лице, мне физически трудно дышать ровно. — Мы говорим про… командную традицию. Если выигрываем районные — ты приходишь на нашу победную вечеринку как королева вечера. Весь вечер будешь нашей… королевой.

— И что, я обязана? — я вскидываю подбородок, стараясь звучать увереннее, чем чувствую себя на самом деле, потому что от близости Льва по коже бежит совершенно предательская дрожь. А еще я вижу как он на ходу сочиняет этот бред!

— Не обязана, — легко пожимает плечами Марк, подходя с другой стороны, и теперь я стою между ними двумя, как в тисках, только тиски эти пахнут хлоркой и почему-то очень хорошим парфюмом. — Просто по-честному. Мы вкалываем весь сезон. Ты весь сезон подгоняешь наше расписание, таскаешь форму и выслушиваешь наше нытье. Разве мы не заслужили чего-то приятного?

Звучит до обидного разумно. Настолько разумно, что я, не успев толком опомниться, киваю.

— Ладно. Выиграете районные — приду на вечеринку. Как гостья. Не как какая-то королева или приз.

— Как трофей, — тихо поправляет Лев, и в его голосе мелькает