Пленница лорда Дракона. Мама поневоле (СИ) - Екатерина Борисова

Облегчение и ликование оттого, что малышка не пострадала, заполняют меня.

Вообще, рядом с крохой я испытываю очень странные чувства: нежность, умиротворение, восторг и... любовь. Наверное, такие чувства должна испытывать мать к своему дитя. Но Ария не моя, а я не Кларисса...

Пытаюсь подняться, но вскрикиваю от боли.

— Не вставайте! — лорд стремительно оказывается рядом, удерживает меня за плечо, не позволяя подняться.

Нависает сверху и быстро осматривает меня.

— Вы ранены?

— Нога, — морщусь от распирающей боли в лодыжке. — Тварь порвала сапог.

Лицо Рейдена моментально превращается в каменную маску. Глаза сверкают раздражением и беспокойством, но лорд быстро прячет от меня свои эмоции.

Пока я тихо стону и морщусь от боли, Рейден опускает передо мной на корточки, сам расшнуровывает высокий женский сапог и стягивает его с моей ноги.

Я пытаюсь привстать, чтобы посмотреть. Но лорд не позволяет.

Рывком он стягивает шерстяной чулок и ругается сквозь зубы.

— Что там? — не унимаюсь я.

— Ничего страшного, — произносит лорд тоном, который никак не вяжется со словами.

Наоборот, черты лица Рейдена заостряются, взгляд становится предельно серьёзным, а между тёмных бровей снова залегает глубокая складка.

— Держите, — лорд протягивает мне обломок сухой ветки.

— Что мне с этим делать?

— Закусить, — командует он, а сам двумя руками обхватывает мою лодыжку и прикрывает глаза. — Будет больно. Очень. Но без этого вы или умрёте, или станете одной из этих тварей!

Я не успеваю ничего ответить, как его руки вспыхивают.

— А-а-а-а! — кричу я, прижимая к себе испуганную кроху.

Сознание мутится от боли. Помню только, что откидываюсь на сухую землю и всё-таки вставляю сухую ветку в рот и крепко сжимаю её зубами.

Рейден же продолжает жечь меня своим огнём. Медленно, но верно он опаляет кожу, добирается до мышц и сухожилий, запаивает вены и артерии, не давая отравленной крови нестись по телу.

Боль настолько сильная, что я забываю кто я и где.

Сознание находится на самой грани, но при этом никак не опрокинется в спасительную тьму.

В какой-то момент, когда терпеть уже нет сил, я просто перестаю дышать. Замираю, поглаживая головушку Арии. Вспоминаю о прошлой жизни, о той боли, что получила от измены Пети, о своём последнем дне.

К моему удивлению, боль гаснет. Словно кто-то прикручивает фитиль на керосиновой лампе, и пламя, шипя и моргая, становится всё меньше и меньше, пока не гаснет полностью.

Но я же чувствую прикосновения лорда. Чувствую, как его пальцы крепко сжимают мою ногу, поднимаются чуть выше и опускаются обратно. Чувствую, как его сила пульсирует, заставляя огонь выжигать яд из моей плоти.

Чувствую, как по коже в ответ ползут взволнованные мурашки, чувствую, горячее дыхание лорда на своём бедре...

— Кларисса, — обжигающе горячие пальцы лорда Рейдена проходятся по моей голени, но больше не причиняют боли. Наоборот, по телу ползут взволнованные мурашки и мягкое тепло.

Да что же это?

— Как вы? — лорд рассматривает моё лицо, сводит брови.

— Нормально, кажется, — я, прижав к себе крошку, пытаюсь встать.

— Нет! Не двигайтесь! Держите Арию, — приказывает мне лорд, а сам подхватывает нас двоих на руки и, перешагнув через труп мерзкой твари, несёт меня к месту вынужденной стоянки нашего отряда.

Его сильные руки держат меня крепко и осторожно, прижимают к мощной, тяжело вздымающейся груди.

Даже с такой ношей, как я и крошка, он шагает легко, а перепрыгивая через канавы, только крепче прижимает нас к себе.

— Не смотрите по сторонам, — приказывает он. Но лучше бы этого не говорил.

Я тут же пытаюсь рассмотреть то, что остаётся за нами.

На выжженном поле то тут, то там грудами обгорелого мяса валяются напавшие на нас твари. Смарт от их гниющих тел повисает в воздухе.

Перекошенные морды, вывернутые челюсти и высунутые длинные языки, жёлтая ядовитая слюна повсюду. На ком-то сохранились редкие волосы, на других какие-то тряпки, отдалённо напоминающие ветхую одежду.

Рейган доносит нас до телеги и осторожно опускает на её дощатое дно.

— Вашей кареты больше нет, остаток пути придётся проделать в телеге, — словно извиняется лорд Рейден, прожигая меня изучающим взглядом.

Я же пожимаю равнодушно плечами. После нападения тварей путешествие в телеге рядом с вооружёнными людьми не кажется мне чем-то плохим.

Рассматриваю уставшие, хмурые лица людей Рейдена.

Испачканные в копоти и крови, они первым делом начищают до блеска оружие и только после этого думаю о себе.

— Кто это? — я с ужасом смотрю на тварь, что раскинулась прямо у телеги. Её пустые глаза уставились в небо и погасли навек.

— Дролоки, — рядом с телегой сплёвывает на землю мой недавний телохранитель. — Мерзкие твари! Животные, которыми движет только голод. Низшие существа, сбиваются в стаи и нападают на путников.

Я тщетно ищу в своей памяти хоть какое-то упоминание о дролоках. Но в привычной мне мифологии таких не существует.

— Животные? То есть они не разумные? — я хмурюсь.

— По большей части, — морщится мой телохранитель и засовывает в ножны свой меч.

— Но я слышала, как дролок, что преследовал карету говорил! — вырывается у меня.

Лорд Рейден и его люди переглядываются.

— Вам послышалось, мадам, — снисходительно говорит телохранитель, а мне почему-то становится обидно.

— Я слышала его так же хорошо, как вас. Он что-то говорил про хозяина и что тот будет доволен! Как эти твари могут говорить?

— Не всё дролоки тупые животные. Есть высшие дролоки — хитрые и изворотливые твари. Способные управлять целой стаей, — лорд Рейден проверяет свой меч. — Эту стаю явно кто-то вёл прямо на нас.

— Высшие, низшие, — в моём голосе проскальзывают панические нотки. Ни разу с того дня, как я очнулась в этом мире, я не срывалась в истерику. Но сейчас я близка к ней как никогда. — Кто-нибудь объяснит мне, откуда они вообще взялись!

— Кларисса, — хмурится Рейден.

— Мой лорд! — нас прерывает один из его людей. Его лицо, как и лица многих, покрыто копотью и брызгами крови. Но ещё на нём появилось выражение беспокойства, я бы даже сказала смятения. — Вы должны на это посмотреть!

Рейден вытирает свой меч и вставляет обратно в ножны, бросает на меня предостерегающий взгляд и разворачивается.

Не знаю, что меня