Пленница лорда Дракона. Мама поневоле (СИ) - Екатерина Борисова

— Попались!

Мне кажется, я схожу с ума! Эта тварь не может говорить!

Я же вижу, как обнажаются её огромные жёлтые клыки, как подрагивают губы, как щетинится нос.

Но всё же я могу расслышать в угрожающем рычании этой твари:

— Мастер будет доволен!

Ещё чуть и я дотянусь до дверцы, упираюсь ногами в пол, в диванчик и отталкиваюсь.

Неожиданно нащупываю рядом с собой столовый серебряный нож. Он, наверное, выпал из корзины с провизией, а я и не заметила.

Сжимаю его в ладони, пока тварь пытается пробить крышу и забраться внутрь.

Но у неё ничего не получается.

От нетерпения и раздражения монстр рычит и брызжет слюной во все стороны.

А потом страшная оскаленная морда просто исчезает. Карета в очередной раз вздрагивает и качается из стороны в сторону на разбитых рессорах.

Тварь спрыгнула.

Но расслабляться рано. Потому что она не могла просто сдаться. Нет!

И очень скоро я понимаю, что тварь просто решила остановить мою упряжку, чтобы вытащить нас с девочкой из кареты и пообедать.

Стоит мне услышать жалобное ржание перепуганных лошадей и довольный сытый рык монстра, а карете замедлится, как я распахиваю дверцу, смотрю на мелькающие передо мной клочки убогой зелени и прошлогоднюю высокую жёсткую сухую траву.

Другого шанса не будет.

Сердце грохочет в груди, как огромный медный колокол. Его гулкий звон отдаётся в висках.

Перед глазами плывёт тревожная пелена, а страх сжимает внутренности когтистой лапой.

Но другого выхода я не вижу.

Одной рукой продолжаю сжимать серебряный нож, другой прижимаю нервничающую кроху к груди.

— Всё будет хорошо, малышка! Я обещаю! Я тебя не брошу! Ни в жизни, ни в смерти! — шепчу нежно, целую её в ароматную макушку, зажмуриваюсь и прыгаю.

Наверное, сама судьба оберегает нас с Арией. Стоит мне приземлиться на сухую жёсткую землю, как ноги сами собой подгибаются, я сворачиваюсь клубочком, группируюсь, закрываю двумя руками крошку и качусь по земле, в то время как обезумевшие лошади несут карету дальше.

Я медленно поднимаюсь, сначала наподобие четверенек, потом на ноги. В моём бедном теле болит каждая косточка и каждая мышца. Содранные локти саднят, ушибленный бок отдаётся тупой болью при каждом вдохе. Пробую сделать шаг. Пускай через боль и резь в глазах, но у меня получается.

Переступаю ногами всё увереннее и быстрее.

Шаг, ещё, ещё.

В стороне я вижу чахлую растительность, какие-то кусты, за ними, на пригорке возвышается лес.

Может, я успею доковылять туда?

Ускорю шаг, не давая себе возможности отдышаться, подумать об остальных и о боли.

Сначала спастись, спрятаться, сбежать. Потом думать!

Вот только я не успеваю добежать до чахлых деревьев, как позади раздаётся протяжный вой раззадоренного охотой хищника.

Где-то в стороне ему отвечает с десяток сородичей, отчего моё сердце сжимается от страха. А дыхание перехватывает.

Я бросаюсь в самый бурелом сухого кустарника, когда слышу за спиной тяжёлое дыхание.

Падаю на колени и ползу. Острые колючки намертво вгрызаются в моё платье, но я рву его без сожаления.

Пытаюсь проползти под корнями, между самых толстых веток, пока тварь воет от бессилья и пытается подступиться к кустам.

Вот только я оказываюсь в западне. Кусты заканчиваются, а до леса ещё пара десятков метров. Мне не добежать. Никогда.

Тварь позади уже рвёт лапами и зубами сухие ветки, вырывает целые кусты из земли и отбрасывает их в сторону, обсыпая меня комьями земли.

Я подползаю к последнему кусту, разгребаю небольшую ямку у его корней и туда укладываю малышку. Мои ладони и предплечья разодраны колючками, но, возможно, малышку эта тварь не сможет достать. Иначе...

— Ты... — рычит монстр у самых моих ног.

Просовывает сквозь длинные тернистые ветви лапу и хватает меня за щиколотку.

— Пусти! — кичу и бью другой ногой что есть мочи.

Но тварь не сдаётся. Острые когти впиваются в тонкую дублёную кожу сапога, вспарывая её насквозь, и впиваются в мою кожу.

Я вскрикиваю, когда монстра тащит меня на себя. Безуспешно пытаюсь схватиться за тонкие шипастые ветки кустарника. А когда у самой моей груди лязгает клыкастая морда, я по самую рукоятку вонзаю в горящий яростью глаз серебряный нож.

Тварь выпускает меня из когтей, протяжно и злобно воет, пытается достать нож, а я отползаю назад, медленно выдыхая.

Но кажется, рано. Потому что кто-то уже успевает перехватить меня за плечо и сжать до боли...

Кто-то успевает перехватить меня за плечо, сжать и отбросить в сторону.

— Закрой глаза, — командует мне лорд Ардор Рейден.

Я же переваливаюсь набок и стараюсь прикрыть своим телом крошку Арию, а сама во все глаза смотрю на происходящее.

Лорд Рейден возвышается всего в шаге от меня, рукав его дорогого камзола разодран и измазан в чём-то тёмном. Волосы растрепались, и несколько прядей выбились из низкого хвоста. Одной рукой он сжимает рукоятку длинного меча, лезвие которого сплошь покрыто запёкшейся кровью, а другую лорд выставляет вперёд.

С его ладони срывается небольшой светящийся шар, он стремительно растёт и наливается силой. Тонкие стенки оказываются вытканы из настоящего живого огня, всполохи переливаются всеми оттенками красного и оранжевого.

С мерзким шипением и шкварчанием шар врезается в зловонную плоть монстра.

Чахлые заросли кустарника оглашает болезненный вой твари. Свивающая клоками шерсть и какие-то тряпки моментально вспыхивают на практически лысом теле, а следом начинает гореть и плоть.

Тварь бросается в сторону, но натыкается на здоровенный куст. Обезумев от боли и животной паники, монстр пытается прорваться сквозь колючки, но только все больше запутывается в сухих ветвях и корнях.

А тем временем огонь охватывает уже и уродливую морду с вытянутой челюстью, и кривые мощные лапы.

Следом за тварью вспыхивает и куст, превращаясь в горящую тюрьму для монстра. Причём посмертно.

Лорд Рейден взмахивает мечом, лезвие вновь вспыхивает пламенем.

Единым слитным движением лорд Рейден загоняет меч по самую рукоятку в корчащуюся в агонии тварь!

Монстр издаёт последний не то вой, не то рык и обмякает.

Огонь, вдоволь нализавшись горелой плоти, гаснет словно по чьей-то воле.

Хотя глядя на хищный оскал лорда Рейдена, я совершенно не удивлюсь, если он может не только бросаться огнём, но и полностью управлять им.

Под моим боком начинает ворочаться Ария и недовольно хныкать.

— Всё хорошо, девочка моя, — я достаю её из укрытия и крепко-крепко