Страж крови и тени - Линдсей Спаркс

Улыбка Исадор стала шире. Мгновение спустя она выпрямилась, ее внимание соскользнуло с меня и переместилось на различные точки комнаты. Оно остановилось на чем-то или ком-то за моими ногами.

Я проследила за ее взглядом и увидела Ксавьера, стоящего у кровати, руки сжаты в кулаки по бокам, а лицо — непроницаемая маска.

— Она стабильна теперь, когда вырвалась из хватки видения, — сказала Исадор.

Взгляд Ксавьера встретился с моим, и он сжал и разжал челюсть.

— Позволь мне просто… — Исадор протянула руку, мягко обводя сигил в центре моего лба кончиком указательного пальца. Прижимая ладонь к невидимому сигилу, она закрыла глаза. Ее ресницы затрепетали, когда сцены из кошмарного видения промелькнули перед моим мысленным взором. Видела ли она то, что видела я? Переживала ли она видение, которое почти пленило меня?

Задохнувшись, Исадор отдернула руку, ее глаза расширились от ужаса. Она побледнела, кровь отхлынула от лица, и она с трудом сглотнула. Она увидела мое видение, и оно было таким же ужасным для нее, как и для меня. Ее реакция это подтвердила.

— Что это значит? — спросила я, голос был тонким. Я боялась узнать.

— Это знамение, — сказала Исадор, затем сжала губы и покачала головой, будто видение намекало на что-то слишком ужасное, чтобы даже произнести вслух. — Посланное самой богиней.

— Пожалуйста. — Я потянулась к ее руке, но она отстранилась, поспешно отодвигаясь к краю кровати. — Пожалуйста, — повторила я, приподнимаясь на локте, пока она вставала. — Скажи мне.

Взгляд Исадор заметался по комнате. Она явно была потрясена. Наконец ее внимание вернулось ко мне, и она облизнула губы.

— Приближается буря, нечто темное и поистине мерзкое. То, что боги показали тебе это видение, значит, ты можешь это остановить. А они — нет.

— Как? Как мне это остановить? — спросила я, хмурясь. — Что это?

— Кровь и огонь были символичны, но демоны… — Исадор снова покачала головой. — Я не могу быть уверена, не проведя исследований и не посоветовавшись с древними королевами, но я верю, что это значит, что Король Теней снова пытается пробить барьер между мирами, и если он это сделает… — Она замолчала, ее взгляд наполнился зловещим предупреждением. — Ты должна тренироваться, дитя. Узнать все, что сможешь. Стать как можно сильнее — и сделать это быстро.

— Но ты сказала…

— Я знаю, что сказала, — отрезала Исадор.

Я резко вдохнула, испуганная ее резким тоном.

— Но мы стоим на пороге конца времен, и у нас больше нет роскоши обучать тебя правильным образом, — сказала она. — Ты будешь тренироваться день и ночь. Ты будешь причащаться со своими консортами и учиться всему, что сможешь, чтобы увеличить свою силу, пока не станешь самой могущественной Верховной Королевой, какую только знал мир, или тень поглотит землю, и мы все погибнем.

Глава 7

Я сглотнула — или попыталась сглотнуть, — но горло осталось сухим, слюна стала вязкой и клейкой.

Исадор посмотрела на Ксавьера.

— Отнеси ее в ванну, чтобы согрелась. — Она пересекла комнату, направляясь к двери спальни. Хотя на ней были сшитые на заказ брюки и мягкий свитер, я легко могла представить ее в королевском платье. — Мне нужно подготовиться к ее первому уроку.

Я села прямо, наблюдая, как Исадор уходит, Бастиан поднялся со мной и обвил рукой мою талию защитным жестом. Более опытная королева скрылась в гостиной, и мгновение спустя я услышала, как открылась и закрылась дверь в коридор. Я оглядела спальню, отмечая напряженные позы и мрачные выражения моих бессмертных.

Эш стоял по другую сторону кровати от Ксавьера, Тейн в изножье, все трое вампиров неподвижные, как статуи. Бастиан придвинулся ближе на матрасе, будто мог заслонить меня от ужасов моего видения одним своим телом. Его жар впивался в мою ледяную плоть, но как бы он ни старался, он не мог защитить меня от того, что уже было внутри моей головы.

Дрожа, я обхватила себя руками, только сейчас осознавая, что нахожусь в спальне Эша и Тейна, укрыта одеялом, но все еще голая после нашего причастия.

— Кто, собственно, такой Король Теней?

Ксавьер моргнул, будто оживая на моих глазах.

— Идем, — сказал он, протягивая мне руку. — Я расскажу тебе о Короле Теней, пока ты будешь согреваться.

Я вложила руку в его и пересела к краю кровати, Бастиан мягко подталкивал меня в спину, помогая. Я чувствовала слабость, будто только что закончила какую-то изнурительную физическую работу, а не просто очнулась после короткого сна.

— Приготовь еду и принеси в кабинет Верховной Королевы, — сказал Ксавьер Бастиану. — Мы встретим тебя там, когда она закончит здесь. — Он посмотрел на Эша, потом на Тейна. — Проверьте, как идет восстановление королевского крыла. Обучение нашей королевы будет тяжелым, и ей понадобится собственное пространство для восстановления — пространство, которое позволит ей общаться с прошлыми королевами и другими духами. Я хочу, чтобы покои Верховной Королевы были готовы к нашему приходу.

Эш и Тейн направились к двери.

— О, и мальчика тоже приведите, — сказал Ксавьер, заставив двух других стражей замереть по обе стороны дверного проема. — Она захочет, чтобы он был рядом.

— Мика? — спросила я, встрепенувшись при упоминании сына. Он был скорее молодым мужчиной, чем мальчиком, но по сравнению с этими бессмертными, полагаю, он был все еще относительным ребенком. Как и я для Исадор. Как бы то ни было, я отчаянно хотела его увидеть. Я планировала спуститься проверить его после связывания с Тейном, но явно все пошло не так, как я задумывала.

Ксавьер кивнул, снова играя желваками, и я задумалась, сколько Бастиан рассказал моему Главному Консорту о происхождении Мики и о моем времени на улице с Уэсом и другими парнями. Достаточно, судя по ярости, кипящей в его глазах.

Я глянула на двух других вампиров. Бастиан и им все рассказал? Мне стало дурно от этой мысли. Когда никто не знал о моем мрачном времени на улице, было легче притворяться, что этого не было. Теперь неожиданный стыд всплыл внутри меня.

Мой взгляд прошелся по всем моим консортам. Они почувствуют мое беспокойство. Догадаются ли об источнике? Богиня, я абсолютно не хотела говорить об этом с ними и была в ужасе от того, как они отреагируют. Станут ли они смотреть на меня иначе, узнав о моем прошлом? Будут ли они жалеть меня за то, что со мной сделали? Или испытывать отвращение к тому, что я делала, чтобы выжить?

— Полагаю,