Затмение; Год 1666 – Части 2, 3 - Нора Ольвич
Этого никто не ожидал, им нечего было мне ответить, ведь я всё поняла буквально, как было написано и только что оглашено перед присутствующими. Деньги, я однозначно решила получить сейчас. Дали обязательство — это хорошо; выполняйте, ведь про сроки ничего не сказано.
— Я не готов этого сделать сейчас, госпожа графиня, — из зала донёсся чей-то голос.
— А я, наоборот, готова их получить именно здесь и сейчас, уважаемый синьор, пусть ваши доверенные лица принесут золото в этот зал, и вы произведёте окончательный расчёт со мной перед всеми, и уладим это дело окончательно. Взяв такие обязательства перед правителем республики, вы должны выполнить их.
Я не оборачивалась в сторону говорившего в зале мужчины, смотрела исключительно в благородное лицо Доменико Контарини. По залу прошёлся шёпот. Мои требования были законны, удивительно, но вместе со мной, ждали все собравшиеся.
Мой расчёт был прост, или я ухожу с деньгами, или позорю синьора по полной программе, доказывая, что он мошенник.
Я слышала, как открывались и закрывались несколько раз двери в зале, время шло. Застыв богиней правосудия, я не сходила с места, возле меня стоял шевалье Ноэль д' Сент — Илер, встала со своего места и виконтесса Иннес д' Ла Вуа.
Сидевшие в зале мужчины, не понимали абсурдности ситуации. Вернее, она до них доходила, но очень медленно. И только спустя некоторое время, услышав за спиной шёпот, а затем какую-то суету я увидела, что несколько слуг несут для нас с шевалье ещё два кресла.
Спустя практически полтора часа, перед всем залом, мы, наконец, то пересчитывали в три руки наличность серебром, в валюте Венеции. Затем я перевела её по курсу в соотношении к золоту Испании, и попросила доплатить недостающую сумму, обосновывая, почему я её требую. Стоит ли говорить, что зал с большим интересом отслеживал нашу работу.
Получив-таки полный расчёт, поблагодарив всех за внимание, в окружении охраны мы достойно удалились, оставив собравшихся далее обсуждать и делиться впечатлениями об этом деле.
А вечером того же дня, команда галеона «Святой Лукас» сменила старые паруса на новый наряд.
Парусиной же видавшей и лучшие времена до уровня третьего этажа мы задрапировали и затянули здание на острове Лидо. Полные его ремонт я планировала сделать примерно месяца за четыре. Он уже начался и идёт полным ходом. Оставляя в большой тайне, для всех жителей страны, что же делается со зданием под пологом из старой парусины.
Думаю, что к ежегодному карнавалу Венецию ожидает новый сюрприз. Но это позже. А сейчас все мои мысли занимал концерт в Оспедале — делла — Пьета.
* * *
Трепет сковывал кончики пальцев. Зал консерватории поражал своей роскошью. Желая доставить нам, несравненное удовольствие Доменико Контарини предоставил нам ложу, что была рядом с ложей его семьи. Небывалая честь.
— А как же вы Донна, вы поедете с нами?
— Не сомневайтесь даже, мы поедем все вместе дитя, места хватит всем, я хочу посмотреть на это чудо вашими глазами и насладиться именно вашими эмоциями. Спасибо другу нашей семьи несравненному Контарини, это такое событие, моя Роза.
«— он мне не друг вовсе», — я хмуро отвела взгляд, не замечая улыбок вокруг, и смущения леди виконтессы.
Слышала шорох и тихий шёпот на хорах, замирая в ожидании улавливала эти звуки, понимая, что юные девы занимают свои места. Зажигались свечи в крытых подсвечниках перед каждой девушкой из хора. Видя лёгкие тени на высоких стенах, я сжимала в предвкушении пальчики виконтессы Иннес д' Ла Вуа, это было завораживающе.
Не обращала внимания на взгляды, направленные на нас, слишком многих в этом зале. Не закрывала лица веером или маской. Любопытных для меня не существовало, они были просто серой массой, заседание при Доже республики научило меня не прятать того, к чему сама еле смогла привыкнуть. Моё лицо, я начинала любить свой облик.
Звучали настраиваемые музыкальные инструменты. Лучшего места для концерта было не найти в целом свете. Акустика гигантского зала поражала своей мощью. Казалось, сейчас рухнут вековые стены здания и ангелы, что пели на хорах, за позолоченными решётками взмахнув крыльями, унесутся в далёкую высь, сопровождаемые звуками органа.
Звуки они лились, вызывая восторг, когда же к ним подключились голоса девушек, меня просто не стало в этом мире. Я не помню по времени, сколько это длилось, моя Душа рыдала от необъяснимого чувства наполненности и очищения.
Нас слегка прикрыла бархатная портьера ложи, мадам Марта зашторила её, дабы скрыть мои слёзы, на которые пялились любопытные, охочие до сплетен обыватели.
Казалось, ничто уже не могло меня удивить. Я немного успокоилась и, глянув в зал, увидела высоко статного мужчину, что не сводил с меня настойчивого взора. Широкоплечий, одетый в тёмно-синий шёлк, очень уверенный в себе синьор, с длинными тёмными волосами, завитыми по последней моде. Его молодая спутница в розовом шёлковом платье с жемчугом, невысокая и слегка пухленькая, лишь только подчёркивала его статность и значимость.
«— очередной… обыватель».
Голос донны Маддалены сообщил мне, что это глава рода Торризи, со своею невестой и сопровождающими их родственниками девушки.
«- Род Торризи, мило, но мне какое дело на них, на всех? Он возможно двоюродный кто-то моего дедушки, ах право не всё ли равно. Всё это так неважно ведь такого исполнения я никогда не слышала, там в будущем, даже когда была на концерте настоящей скрипки Страдивари».
А вот этого господина я точно знаю, его прожигающий взор иногда мешал мне сосредоточиться в казино в Тулузе, отчего это вы все собрались до кучи, не хватало только Филиппа здесь.
Я наблюдала за всем словно со стороны, будто готовясь к чему-то очень важному. Возможно, к сильнейшему потрясению в своей жизни в этом мире. После я не могла понять и вспомнить, как это было. Окидывая равнодушным взглядом напыщенных кавалеров, ощущала, что дышу одним воздухом с кем-то очень важным для меня. Словно моё сознание уже искало кого-то, желая покинуть физическую оболочку, понимая, что тело, это вовсе ничто, стремясь улететь и бросить меня навсегда.
Хотя это я потом, всё сопоставив, распознала, своё чувство так и не иначе. А в тот момент заигравшее музыкальное вступление заставило меня напрячься, глубокий вдох не принёс нужного насыщения кислородом, а далее мне не дано было вовсе понять, выдохнула я или нет.
— Мадонна, Иннес, — моя вспотевшая дрожащая ладонь искала поддержку.
Чистый голос, что