Империя Эйернон. Подари мне счастье - Аля Герм

— Заседание Совета окончено, — сказал он мягко, но не допуская возражений. — Мы продолжим, когда леди Даррэн будет готова продемонстрировать свои способности в контролируемых условиях.

Магистры молча удалились. Элдрин бросил последний взгляд на диск, прежде чем дверь закрылась за ними.

Когда они остались одни, Дагорн повернулся к Нисе. В его глазах всё ещё горело то дикое, первобытное пламя, но теперь в нём читалась и нежность — не слабость, а сила, выбравшая путь мягкости.

— Видишь? — он провёл рукой по воздуху, где ещё висели остатки их соединённой магии, как пепел от костра. — Они боятся того, чего не понимают. Но я... — он посмотрел на неё, и его взгляд стал мягче, как лунный свет на воде, —...я понимаю. И я не боюсь.

Он сделал шаг к ней, и его пальцы коснулись её щеки. Жест был неожиданно нежным после такой демонстрации силы — не как принц, а как человек, который нашёл то, что искал всю жизнь.

— Ты не одна. Ты никогда больше не будешь одна. Это я обещаю тебе не как наследник престола. Это я обещаю тебе как человек, который наконец-то нашёл то, чего не знал, что искал.

Что-то изменилось. Навсегда. И назад пути не было.

Тишину обсерватории внезапно нарушил резкий звук магических наручников, заряженных ледяной магией Валландара. Стены содрогнулись, и сферы над диском замерли в неестественной статичности, как будто время остановилось в страхе. Дагорн мгновенно изменился в позе — его тело напряглось, как у хищника, почуявшего опасность. Каждый мускул, каждый нерв — настороже.

— Оставайся позади меня, — его голос стал низким, командным, но в нём уже звучала тревога — не за себя, а за неё.

Двери распахнулись с грохотом, будто рухнула стена. В проёме выстроился отряд стражников Совета в сине-серебряных мантиях с рунами подавления, мерцающими, как лёд на реке Вель. Во главе стоял магистр Каэлен — тот самый молодой маг с холодными глазами, что был с Элдрином.

— По решению Совета Чистоты, — его голос звенел ледяной формальностью, как меч на мраморе, — леди Даррэн должна быть немедленно изолирована для проведения экспертизы уровня угрозы.

Дагорн сделал шаг вперёд, и воздух вокруг него сгустился, наполнившись энергией. Ледяные руны на мантиях стражников потускнели, как звёзды перед рассветом.

— Ты переходишь черту, Каэлен. Отступи.

Но магистр уже делал знак страже — двое магов с жезлами подавления двинулись к Нисе. В этот момент Дагорн закрыл глаза на мгновение — и из теней зала материализовались две фигуры, как будто сама тьма решила встать на их сторону.

Первым появился Керсан Веленский — старший брат Дагорна. Его длинные пальцы уже были украшены перстнями с запретными артефактами, которые он так коллекционировал.

— Кажется, вы забыли, с кем имеете дело, — произнёс он мягко, но жезлы подавления в руках стражников тут же потускнели, как будто лишились силы, — и чьей власти подчиняется даже Совет.

Вслед за ним из клубящегося тумана возник Хассиян Лассоран — принц Тёмного царства. Его тёмная кожа контрастировала с серебряными волосами, а в руках он держал сферу из чистой тьмы, поглощающую свет.

— Неуклюжая попытка, магистры, — улыбнулся он, и сфера в его руках поглотила магические наручники, как будто те были дымом. — Особенно учитывая, что ваш «секретный» отряд уже замечен на подступах к дворцу. Кайрен не так уж и тих.

Каэлен побледнел:

— Какие подступы? Мы действуем в пределах...

— Ложь, — перебил Хассиян. Его глаза, цвета ночного неба, обратились к Дагорну. — Твоя маленькая птичка только что осветила небо таким фейерверком, что у меня в Тёмном мире его увидели. Ночные Всадники уже на пути. Кайрен лично ведёт охоту.

Дагорн сжал кулаки, но Керсан опередил его:

— Вы уйдёте. Сейчас. И передадите Элдрину, что леди Даррэн находится под защитой правящей династии Веленских. — Он сделал шаг к Каэлену, и его тень внезапно казалась огромной, поглощая свет, — А если Совет хочет войны... у нас есть артефакты, которые не видели свет тысячелетиями. И я не против их использовать.

В этот момент с грохотом распахнулась вторая дверь. На пороге стоял Янистен с дюжиной своих лучших бойцов из Северной заставы. Его взгляд метнулся к Нисе, затем к Дагорну — проверка, защита, поддержка.

— Опоздал? — он выдохнул, меч уже был в его руке, лезвие отражало мерцающий свет сфер.

— Как раз вовремя, — Дагорн кивнул, и между ними пробежало молчаливое понимание — братьев по оружию, а не по крови.

Каэлен отступил, его лицо исказилось яростью и страхом.

— Это не конец. Совет не допустит...

— Совет, — холодно произнёс Керсан, — вспомнит, кто здесь настоящая власть. Уходите. Пока можете уйти.

Когда стража удалилась, в зале повисла тяжёлая тишина. Первым её нарушил Хассиян:

— Он не солгал об одном. Вспышка была... впечатляющей. Кайрен действительно уже в пути. — Он посмотрел на Нису, и в его взгляде читалось нечто похожее на восхищение. — Поздравляю, маленькая птичка. Ты только что стала самой желанной добычей в двух королевствах.

Янистен подошёл к сестре, его рука легла на её плечо — тёплая, твёрдая, как якорь.

— Никто не заберёт тебя. Ни Совет, ни Валландар. Клянусь кровью Даррэнов.

Дагорн молча смотрел на них — на брата, друга, союзников. И в его глазах горела та самая решимость, что когда-то остановила войну у Бродов Вели.

Буря начиналась. Но теперь они встречали её вместе.

После бурной ситуации с Советом в Обсерватории Хроноса прошло три дня. Три дня напряжённого ожидания, когда каждый шорох заставлял вздрагивать — не просто от неожиданности, а от глубинного, животного страха, вшитого в плоть за последние недели. Каждый скрип половицы в коридоре звучал как шаг преследователя. Каждый шёпот слуг — как заговор. Даже ветер за окном, обычно такой ласковый в саду Даррэнов, теперь казался зловещим, шепчущим предупреждения на языке, который она не понимала, но чувствовала кожей. В поместье стояла тишина, но не мирная — настороженная, как перед грозой, когда воздух наэлектризован и каждая клетка напряжена. Ниса не спала. Она лежала с открытыми глазами, прислушиваясь к ночи, ожидая, что в любую секунду раздастся стук в дверь — или крик. Воздух был густым, будто пропитанный невысказанным страхом слуг, тревогой брата, молчаливой решимостью отца. Все ждали. И она знала — ждут именно её провала.

Но сейчас, в этот тихий вечер, когда закат окрасил небо в медовые и пурпурные тона, они украдкой встретились в кафе "Серебряные Листья", спрятанном в узком, тихом переулке за Императорским кварталом, где, казалось, даже