Равнины гнева - Изабелла Халиди

Она вырывалась, постанывая, хныча, задыхаясь, его грибовидная головка ударяла по самым глубоким частям ее тела с каждым сильным толчком, словно пытаясь просверлить дыру прямо в ней. Ее пульсирующий клитор терся о его таз, доводя ощущения до невыносимых высот.

Его пальцы сжались, впиваясь в ее бедро, когда он выругался. — Ах, черт, Дуна. Блядь, блядь, блядь. Что ты делаешь, а? Ты пытаешься сломать мой член, красавица? Да? Черт возьми. Ну давай, сломай его, разорви на хрен своей хорошенькой розовой пизденкой.

Наклонившись, ее соски повисли перед его лицом, и он втянул твердые бутоны, чередуя их, облизывая и покусывая. Его пьянящий взгляд ласкал ее плоть, отчего по коже побежали мурашки.

Дуна задрожала, впившись ногтями в его плечи, покрывая его свежим слоем возбуждения, когда ее стенки сжались, словно не желая отпускать.

Усмехнувшись, голодный взгляд Катала сфокусировался на том месте, где они соприкасались. — Она жадная маленькая штучка, не так ли? Не волнуйся, этот член принадлежит ей, и только ей. Она — единственная киска, в которую он когда-либо будет погружаться.

Он сел, обхватив одной рукой ее попку, а другой проведя по верхней части спины, прямо над своей отметиной, обнимая ее невероятно близко и пожирая ее рот. Их языки соприкоснулись, губы слились воедино.

Руки Дуны обвились вокруг его шеи, прижимаясь к нему, пальцы скользнули в его густые волосы. Ее затвердевшие соски терлись о его упругую грудь, когда она довела его до забвения, каждый мускул в ее теле напрягся, устремляясь к последней пропасти. Пот стекал у нее по спине.

— Кто я, Дуна? — Прохрипел Катал, облизывая ее горло и челюсть, когда насаживал ее на свой член. — Произнеси мое имя. Назови меня.

Она покачала головой, все еще злясь на него, все еще желая наказать его за маленькое представление, которое он устроил с Мелиной. За то, что позволил ей прикоснуться к нему.

— Нет? — Зарычав, он перевернул их. Она ударилась спиной о матрас, когда Катал опустился на нее сверху. Его массивное тело вдавливало ее в кровать, он раздвинул колени, открывая ее невероятно широко, когда устроился между ее раздвинутых ног. Его грубые руки скользнули вверх по ее рукам, переплели их пальцы по обе стороны от ее головы, когда он начал трахать ее долгими, глубокими движениями.

— Произнеси мое гребаное имя, милая, — приказал он ей в раковину уха. — Прекрати мои страдания.

— Нет, — едва смогла произнести она сквозь стон.

Он вышел. Затем нырнул обратно. — Кто я? — Потом еще раз. — Скажи это. И еще.

— О, черт… — Дуна прикусила губу, захныкала и отрицательно покачала головой, не желая доставлять ему удовольствие услышать его имя на своих губах.

Его рот коварно изогнулся на ее коже, его пульсирующий член вошел в нее, разделяя ее надвое. — Такая упрямая, — простонал он, прикусывая мочку ее уха. — Моя маленькая пара сердится на меня? Неужели она думала, что я хочу другую женщину? — Он провел языком по ложбинке ее горла, подбородку, губам. Их взгляды встретились, мощные волны энергии захлестнули ее. — Разве ты не видишь, что я одержим тобой? Что ты преследуешь меня каждый час бодрствования. Что я, блядь, не могу дышать, когда тебя нет рядом.

Его сильные руки скользнули под нее и обхватили ее, одна скользнула под верхнюю часть спины, а другая обхватила ее ягодицу, когда его пальцы раздвинулись, слегка приподнимая ее и еще сильнее прижимая к себе. Его восхитительно толстый член заполнил ее, так легко скользя сквозь нее и проникая на такие глубины, что Дуна больше не могла сдерживаться.

— Катал… — его имя вырвалось у нее низким, гортанным стоном, ее ногти впились в его спину, когда она прижалась к нему, совершенно обезумев.

Он зашипел, когда начал насаживаться на нее в жестком, карающем ритме, его задница изгибалась с каждым глубоким толчком. — Снова.

Хватая ртом воздух, она воскликнула: — О Боже!

Кровать затряслась. — Снова. И покачнулась, когда он вдавливал ее в матрас.

— Катал

Его член набух. — Выкрикивай мое гребаное имя.

Она вскрикнула: — Катал! — и разлетелась вдребезги вокруг него, ее стенки неудержимо сотрясались, выпивая все до последней капли его спермы, когда он изливался в нее.

Вокруг них вспыхнул яркий свет, сильнее, чем когда-либо прежде, осветив всю палатку и их двоих, неподвижно лежащих на кровати. Катал растянулся на ней, уткнувшись лицом в изгиб ее шеи. Оба потные, тяжело дышащие, конечности дрожат от напряжения.

От него исходили тени, похожие на эбеновый туман, смешивающийся с ее светом. Символ крылатого солнечного диска пульсировал и перемещался на его коже, перья расправлялись по широкой спине, словно живые.

У самой Дуны покалывало спину, но от другого странного ощущения у нее встала дыбом шерсть. Сердце Катала билось неровно, да так сильно, что в голове Дуны зазвенели тревожные колокольчики, когда она почувствовала неровное сердцебиение у своей груди.

Ее охватил трепет.

Решив не обращать внимания на серебристый туман и полностью замереть под ним, она сосредоточилась на аномалии, которая была биением его сердца. Это было почти так же, как если бы он дребезжал, как какой-нибудь предмет внутри клетки или бочки, если скатить его с холма.

Воспоминания вернулись к ней, и Дуна вспомнила единственный раз, когда оно вело себя точно так же: незадолго до того, как она сбежала из Бакара, когда ей открылась истинная личность Катала и его смертное тело на мгновение преобразилось прямо у нее на глазах.

Что бы это могло значить?

Обеспокоенная, она спросила его, царапнув ногтями его затылок и темные волосы на нем: — Тебе больно, когда твое сердце вот так бьется?

Он пробормотал что-то неразборчивое ей в шею, его мягкие губы коснулись ее кожи легким, как перышко, прикосновением. Она склонила голову набок, взглянув на измученного мужчину и заметив, что его глаза крепко закрыты.

— Неважно. — Она поцеловала его в висок. — Мы поговорим завтра. — Через некоторое время его дыхание выровнялось, и Дуна поняла, что он заснул.

Медленно она приподняла его руку, ту, что преграждала ей путь, и вывернулась из-под него. Его все еще возбужденный член выскользнул из ее набухшего центра, заставив ее сдержать стон от резкой пустоты, которая осталась позади.

Как раз в тот момент, когда она собиралась сесть, сильная рука Катала снова оказалась за спиной, его жилистое предплечье вдавило ее в матрас.

— Куда, по-твоему, ты направляешься? — пробормотал он, все еще не открывая глаз.

— Тебе нужно отдохнуть.

— Что мне нужно, так это чтобы моя женщина