Равнины гнева - Изабелла Халиди

Сердце Дуны забилось сильнее, когда она прижалась к нему, тепло его большого тела окутало ее, успокаивая бушующие мысли. В следующее мгновение их накрыло одеяло, Катал крепко держал ее, словно боялся, что она ускользнет, как только он ослабит хватку.

Она закрыла глаза, опустошая свой разум. Нежный поцелуй и последние слова Катала, прошептанные ей в волосы, были последним, что она запомнила, прежде чем Дуна погрузилась в сон, и ее душа наконец нашла свой путь туда, где ей всегда было место.

Домой.

ГЛАВА

8

Знакомый теплый ветерок коснулся ее кожи, когда Дуна стояла на вершине песчаного холма. Она обернулась, окидывая взглядом устрашающе пустой горизонт, где ничего, кроме мерцающего моря песка и чистого голубого неба, бесконечно простиралось вокруг нее.

Я знаю это место.

Она взглянула на себя и действительно, вот оно, льняное струящееся платье и кожаный бурдюк для воды, перекинутый через ее спину. Легкая накидка в тон, закрывавшая все ее лицо, оставляя видимыми только глаза за вуалью цвета слоновой кости. Забавно выглядящие туфли в виде скорпионов, те самые, которые защищали ее от жалящих тварей, когда она была здесь в последний раз.

Воздух наполнился шепотом. — Дунаааа….Дууунааааа…

Она закатила глаза. — Знаешь, это уже надоедает.

В воздухе раздалось громкое кудахтанье, ее уши уже привыкли к высокому звуку, который превратился в мелодичный женский голос, который Дуна слишком хорошо помнила.

— Почему ты не нашла ответов? — пробормотал он, призрачные пальцы коснулись ее руки. — Почему ты игнорируешь правду, которая прямо перед твоими глазами?

Слова женщины заставили Дуну раздраженно хрустнуть шеей. Уперев руки в бедра, она огляделась по сторонам. — Если мы снова собираемся говорить загадками, то, по крайней мере, ты можешь показаться. Мне сейчас не очень хочется разговаривать с пустым местом.

Перед ней появилась женщина с голубыми волосами, ее фигура была такой же плотной, как у самой Дуны, когда она стояла в футе от нее, ее цитриновые глаза сверкали в лучах послеполуденного солнца. Великолепные слои шелка цвета шампанского развевались на ветру вокруг нее, подчеркивая ее неземные формы.

Обвиняющий взгляд женщины встретился с взглядом Дуны.

— Не смотри на меня так, — сказала она, указывая пальцем в сторону женщины. — Я сделала именно то, что ты мне сказала. Я вспомнила свое прошлое и приняла свою личность. Я встретилась лицом к лицу со всеми своими проклятыми страхами и преодолела их.

— И все же ты прячешься от правды. Снова.

— Какой правды?! — Закричала Дуна, у нее больше не хватало терпения выслушивать загадочные разговоры, которые, казалось, были обычным явлением всякий раз, когда она вступала в контакт с синеволосой женщиной.

— Почему ты не нашла ответов, Дуна? Чего ты ждешь?

— Ответов на ЧТО?! — В голове у нее стучало. Потирая виски, она попыталась снова, более спокойным тоном: — Пожалуйста, просто скажи мне. Я не знаю, что именно я должна искать.

Говорившая с ней шагнула вперед, сокращая расстояние между ними. Видение нахлынуло на Дуну, когда их взгляды встретились, образы проносились перед ее глазами, как будто разыгрывались прямо в этот самый момент.

Она увидела себя восьмилетней, держащей холодное тельце белого цыпленка, плачущей и умоляющей над его крошечным тельцем, пока тело Шаха не согрелось в ее ладонях, его красные глаза смотрели на нее с восхищением.

Затем бесчисленные другие подобные случаи, которые она каким-то образом упустила из виду, с кроликом, оленем и множеством других существ, со всеми безжизненными формами, которые каким-то образом снова ожили после контакта с ней, словно пробудившись от глубокого сна.

Затем Радж и его избитое тело, покрытое опасными для жизни ранами после того, как он защитил ее от того, чтобы другая пантера не разорвала ее на куски, находясь в Бакаре. Дуна увидела себя, распростертую над ним, ее слезы пропитали его неподвижное тело прямо перед тем, как он тоже пришел в себя, облизывая ее лицо и утыкаясь в нее носом, как будто он не истекал кровью несколько мгновений назад.

Последний образ врезался в нее, потрясая до глубины души, когда она увидела себя с Каталом. Его кровь течет повсюду. Она даже не осознавала, как много он потерял в то время, шок и паника, охватившие ее в тот момент, заставили ее забыть об ужасной сцене.

Все, что она видела, — это его безжизненное тело.

Все, что она чувствовала, было душераздирающее отчаяние. То, которое меняет саму твою систему, сотрясает все твое существо.

Затем она услышала свои крики, мольбы. Ее крики страдания. Увидела, как из нее вырвался белый свет, такой яркий, что Дуна на короткое мгновение ослепла, наблюдая за этим видением. Ее глаза привыкли как раз вовремя, чтобы увидеть материализовавшуюся фигуру, отделившуюся от света, ее полупрозрачную форму, знакомую и совершенно неоспоримую, когда она парила над ними двумя. Мерцающая нить серебряной веревки соединяла его с Дуной, нить искрилась в ярком свете, исходящем от нее.

— Что… что это такое? — Дуна разинула рот, не веря собственным глазам.

— Ты знаешь, что это такое.

Она покачала головой, дрожа всем телом, и закрыла глаза, прогоняя видение. — Это… это невозможно.

— Трусиха! — Женщина с голубыми волосами яростно завопила, запрокидывая лицо Дуны, пока та не открыла глаза и снова не встретилась с ее проницательным взглядом. — Не смей отводить взгляд! Он заслуживает большего!

Слезы текли по лицу Дуны, она даже не осознавала, что рыдает. Полупрозрачный предмет колыхался в воздухе, словно пытаясь сохранить свою форму, и только мерцающая нить, соединявшая его с Дуной, сохраняла его видимым и присутствующим.

Затем внезапно яркий свет усилился, вспыхнув, и засосав полупрозрачную форму обратно в тело Катала. Дуна поперхнулась воздухом, из ее носа потекли сопли, когда он открыл свои прекрасные глаза, оглядывая окружающее и очень опечаленную Дуну.

Видение исчезло, остались только цитриновые глаза и очень серьезное выражение лица, когда она застыла на месте, ее легким не хватало воздуха.

— А теперь, — сказала женщина, глядя на нее сверху вниз. — Спрашивай меня.

— Я…я…

— Ты позоришь свое божественное происхождение! Твоему отцу было бы стыдно иметь такую слабую дочь! — Сильный ветер налетел на Дуну, сорвал с ее головы повязку и унес ее прочь, с глаз долой. Вокруг них закружился песок. — СПРАШИВАЙ. МЕНЯ!!

Слова Катала эхом отдавались в ее ушах: Я видел тебя, когда моя душа парила в вышине. Это ты удерживала её в этом мире, привязала к себе. Узы