Муж стирал мне память. Жена орка по договору - Лилия Тимолаева

Я рассмеялась.

— Вот теперь похоже на вас.

— Я стараюсь.

Харса закатила глаза.

— Если закончили ухаживание, мне нужна подпись до зимы.

Я повернулась к ней.

— Это не ухаживание.

— Конечно.

— Харса, — предупредил Ортан.

— Молчу.

Она совершенно не выглядела человеком, который собирается молчать.

Ортан положил ладонь на стол.

— Я, Ортан Грейр, глава дома Грейров, принимаю Агнию Кервен в свой род на условиях этого договора сроком на один год. Обязуюсь исполнять каждое условие, которое сейчас прочитал и подписываю по своей воле.

Никакой торжественности.

Никаких красивых обещаний.

Мне почему-то понравилось именно это.

Он подписал документ.

Перо легло рядом со мной.

Я посмотрела на свободную строку.

Агния Кервен.

Не Кросс.

Харса заметила мой взгляд.

— По нашему праву вы можете оставить любое имя.

— Даже фамилию первого мужа?

— Можете.

— А если не хочу?

— Тогда подпишите ту, которая ваша.

Слова отозвались внутри неожиданно сильно.

Я взяла перо.

— Я, Агния Кервен, добровольно вступаю в дом Грейров по этому договору сроком на один год. Я принимаю перечисленные обязанности и сохраняю все права, указанные здесь.

Рука дрогнула перед последними словами.

— И делаю это по собственному выбору.

Я подписала.

Несколько секунд ничего не происходило.

Потом Харса приложила печать дома Грейров к нижнему краю листа.

Чёрный металл нагрелся.

По бумаге пробежала тонкая тёмно-золотая линия, обвела обе подписи и сложилась вокруг них в незнакомый знак. На мгновение символ вспыхнул, затем погас, оставив золотистый рисунок в волокнах бумаги.

Я смотрела на него, и только теперь до конца понимала, что сделала.

Семь лет назад я стала женой Леонарда Кросса.

Сегодня, за несколько минут до полудня, я сама поставила подпись под другим браком.

— Всё? — спросила я.

Харса кивнула.

— Для нашего закона — да.

— А для человеческого?

— Придётся уведомить корону, — ответил Ортан. — Но с момента появления родового знака вы находитесь под защитой Грейров. Оспаривать могут сколько угодно. Забрать вас без разбирательства уже не смогут.

Я опустила перо.

Пальцы дрожали.

Теперь, когда решение было принято, пришло запоздалое осознание его размера.

— Значит, я ваша жена.

Ортан посмотрел на меня.

— По договору.

— Вы специально добавили?

— Вы повторяли это последние полчаса.

— Потому что это важно.

— Тогда мне тоже можно.

Харса собрала лишние листы.

— Комнату приготовить сейчас?

Я повернулась к Ортану.

Он не ответил за меня.

Просто ждал.

Такая мелочь, а мне снова пришлось привыкать к тому, что вопрос действительно адресован мне.

— Да, — сказала я. — Я сегодня останусь здесь.

Ортан кивнул Харсе.

— Гостевую в северном крыле.

— Жене главы рода полагается восточное.

— Северная дальше от моей.

Харса посмотрела на меня, потом на него.

— Разумно.

Я едва удержалась от улыбки.

— И мне нужно отправить сообщение Эмме.

— Отправите сами.

— А охрана?

— Нужна?

Я задумалась.

Теперь Леонард наверняка скоро узнает.

— У ворот — да. Личную пока не хочу.

— Хорошо.

Ортан взял свой экземпляр договора.

— Через час у меня рабочая встреча. Если вы не передумали насчёт работы, можете присоединиться.

— Через час после свадьбы?

— Вы хотели коммерческую сделку.

— Удивительно романтично.

— Я могу приказать принести цветы.

— Только попробуйте.

В янтарных глазах мелькнуло веселье.

— Значит, адаптация идёт успешно.

Я открыла рот, собираясь ответить, когда снаружи послышались голоса.

Один принадлежал орочьему стражу.

Второй я узнала сразу.

Леонард.

Кровь отхлынула от лица.

Ортан тоже услышал.

Веселье исчезло.

— Ваш муж?

Я посмотрела на золотой знак договора.

— Уже нет.

За дверью что-то тяжело ударилось о стену. Раздался раздражённый окрик Харсы, затем человеческий голос произнёс моё имя с такой интонацией, которую я слышала много раз за семь лет и всегда понимала без объяснений.

Леонард был в ярости.

Дверь распахнулась.

Он вошёл настолько быстро, что орочий страж едва успел шагнуть следом. Сюртук был застёгнут неправильно, волосы растрепались от дороги, а на лице не осталось ничего от безупречного дипломата, который вчера спокойно сидел со мной за ужином.

Его взгляд нашёл меня.

Затем опустился на документ.

На золотой знак Грейров.

На мою подпись.

Леонард остановился.

Я ожидала крика, требования немедленно вернуться домой, угроз Ортану, обвинения в безумии — чего угодно.

Он только побледнел.

Настолько сильно, что даже губы потеряли цвет.

— Что ты сделала?

Я встала.

— То, что должна была сделать ещё раньше.

Его взгляд метнулся к моей левой руке.

— Где кольцо?

Ортан шагнул между нами прежде, чем я успела ответить.

— Вы вошли в мой кабинет без разрешения.

Леонард посмотрел на него так, словно впервые заметил.

— Это касается моей жены.

— Вы опоздали примерно на минуту.

Ортан положил ладонь на договор.

— Агния Кервен вступила в дом Грейров добровольно.

На лице Леонарда отразилось что-то странное.

Не только злость.

Страх.

Тот самый страх я уже видела в возвращённом воспоминании, когда кольцо упало на пол между нами.

Он сделал шаг ко мне.

Орочий страж двинулся следом, однако Ортан поднял руку, останавливая его.

Леонард больше не смотрел ни на кого.

Только на меня.

— Агния, послушай меня.

— Я уже слушала. Шесть раз.

Он вздрогнул.

Совсем немного, но я заметила.

— Значит, ты нашла записи.

— И зеркало.

На этот раз он закрыл глаза.

Всего на секунду.

— Тогда тем более не делай выводов, пока не вспомнишь всё.

— Очень удобный совет от человека, который решал, что именно мне помнить.

— Я никогда не хотел причинить тебе вред.

— А что ты хотел?

— Чтобы ты осталась жива.

Я застыла.

Ответ оказался настолько неожиданным, что подготовленные слова исчезли.

Ортан посмотрел на Леонарда внимательнее.

— Объясните.

— Это не ваше дело.

— Теперь моё.

— Вы не понимаете, во что она вас втянула.

— Возможно. Но договор уже подписан.

Леонард перевёл взгляд на золотой знак и сжал челюсти.

— Его можно оспорить.

— Оспаривайте.

— Вы думаете, я шучу?

— Нет. Я думаю, что вы ворвались в дом Грейров и пытаетесь спорить о правах женщины, которая десять минут назад письменно отказалась принадлежать вашему дому.

Леонард шагнул вперёд.

Я увидела знакомое движение руки и отступила раньше, чем он приблизился.

Он остановился.

Боль на его лице была настоящей.

— Ты теперь боишься, что я прикоснусь к тебе?

— Да.

Я впервые сказала это без оправданий.

Леонард смотрел на меня долго.

— Я не стану.

— Тогда уходи.

— Не могу.

— Почему?

Он посмотрел на Ортана, потом снова на меня.

И произнёс слова, после которых золотой знак на договоре перестал казаться самой невероятной вещью этого дня.

— Потому что это уже было.

Я почувствовала, как похолодели пальцы.

— Что было?

Леонард подошёл ещё на