Попаданка. Развод отменяется - Василиса Васильева
— Я не отпущу тебя, — шепчет она, её голос твердый, но в нём звучит мольба. — Мы справимся вместе.
Король драконов опускается на одно колено.
— Отпусти её! — рычит он в пустоту, словно зная с кем разговаривает. — Это моя женщина!
Евдокия резко хватает его за воротник, её глаза пылают яростью.
— Не смей решать за меня, чешуйчатый!
Она встаёт между ним и пустотой. Лицо напряжено, но в глазах твёрдая решимость.
— Слышишь, кто бы ты ни был, — произносит она твёрдо, её голос звенит уверенностью. — Я не награда. Я не какой-то там якорь. Просто человек!
Мир замирает, будто эти слова высечены на камне. Торгон бледнеет, его лицо искажается от ярости и изумления.
— Ты… изменила условия, — говорит Торгон тихо, и его голос дрожит от гнева.
Он отшатывается. Тень становится тоньше, словно слабеет.
— Значит, вот так, — говорит темный бог с разочарованием. — Мир больше не ищет идеальное. Он выбирает живое.
Торгон медленно ослабляет хватку. Его лицо мрачное, но в глазах мелькнуло уважение.
— Экзамен не провален, но и не сдан идеально, — произносит он холодно, с ноткой смирения.
— Я остаюсь, — говорит Торгон. — Но теперь на равных.
Тень становится ещё тоньше, будто он действительно ослабевает.
— Карил, — тихо произносит темный бог, его голос звучит уважительно. — Ты выигрываешь этот раунд!
Глава 7
Амели рисовала, когда карандаш вдруг сломался, оставив на бумаге неровную линию. Она замерла и вдруг подняла на меня заплаканное лицо.
— Мам, — произнесла она тихо, но в её голосе я услышала глубокую печаль. — Кому-то сейчас больно, душе.
Я замерла, чувствуя, как сердце сжимается от тревоги.
— Где это? — спросила я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. Внутри меня бушевала буря, хотя внешне я оставалась спокойной.
Амели задумалась, её взгляд устремился вдаль, словно она видела что-то недоступное моему взору.
— Там, где черный дракон держит, потому что привык, а девушка потому что так решила, — она посмотрела в окно, и её глаза блестели от слёз. — А ещё… темный бог проверяет, верно ли они держатся.
Я присела рядом, ощущая, как холодок пробегает по спине. Это было страшнее, чем я могла себе представить.
— Ты видишь это? — спросила я, стараясь скрыть волнение.
Амели покачала головой, её лицо оставалось серьёзным.
— Нет, просто сейчас понимаю.
Её слова пронзили меня насквозь, как ледяная стрела. По спине пробежал холод, и стало невыносимо страшно. Это было хуже, чем увидеть что-то своими глазами.
— Что ты чувствуешь? — спросила я тихо, стараясь сохранять спокойствие, хотя внутри всё дрожало.
Амели прижала ладонь к груди. Её лицо стало серьёзным, почти суровым.
— Если тёмный бог усилит давление, мир не сломается, — произнесла она твёрдо, но в голосе звучала тревога.
— А они? — спросила я, чувствуя, как страх заполняет меня изнутри.
Амели молчала, глядя вдаль. Её взгляд был устремлён в пустоту, словно она пыталась найти там ответ.
— Тогда… тёмный бог падёт, — её голос дрогнул, но она не отводила взгляда.
В этот момент воздух вокруг нас стал густым и тяжёлым. Невидимая сила начала давить на нас. Я посмотрела на Амели её лицо оставалось спокойным, но в глазах читалась тревога.
Темный бог усилил давление. Не тьма, не магия. Это экзамен. Он должен сдать этот чёртов экзамен!
Мир вокруг меня задрожал. Это было похоже на землетрясение, которое начиналось внутри. Я взглянула на Амели, но она не отвела глаз. Её взгляд был полон решимости.
— Мама, я должна им помочь, — прошептала она.
Дочь не участвовала в битве между тёмным богом и Евдокией. Она наблюдала, как время будто замерло рядом с чёрным драконом, а его взгляд переливался мрачным светом. Амели изо всех сил поддерживала его, но в глубине души понимала, что этого недостаточно.
Я была рядом, но не могла вмешаться и моё сердце разрывалось от тревоги. Я чувствовала себя запертой в мыльном пузыре, который не могла лопнуть. Я оставалась молчаливым союзником, но внутри меня бушевала буря эмоций. Я не могла помочь, но и не могла оставить Амели одну.
Король чёрных драконов стоял на своём, его глаза горели яростью и решимостью. Он стойко противостоял натиску тёмных сил, но каждая секунда борьбы давалась ему с огромным трудом.
Евдокия, сжимая кулаки, отчаянно помогала ему. Она сражалась за своего мужчину. В её глазах горела безумная решимость и любовь, которая была сильнее всех проклятий.
Мир вокруг меня начал успокаиваться. Воздух стал свежее, и напряжение покинуло моё тело. Амели посмотрела на меня с безмятежным выражением лица, прижалась ко мне ещё крепче.
— Всё будет хорошо, — прошептала она, обнимая меня.
— Конечно, малышка, мы справимся, — ответила я решительно.
Амели мирно засыпала на моих руках, и я наконец выдохнула спокойно.
— Мам, — прошептала она сонно. — Я больше не слышу нити.
— Что ты имеешь в виду? — не сразу поняла я, о чем говорит малышка. — Что сейчас ты слышишь?
— Когда кто-то поступает правильно, мир дышит.
Я ласково погладила её по волосам. Ведь Амели перестала быть просто пророчеством, она стала совестью мира.
7.2
Несколько дней мы с Массимилиано проводим с малышкой. Мы сближаемся с серебристым драконом. Разговариваем обо всем и ни о чем. Макс делится со мной историями из детства и юности, а Амели радуется, что мама и папа всегда рядом.
— Амели, доченька, мне нужно улетать, — в голосе Массимилиано звучит грусть.
— Не хочу, чтобы ты уходил, — тихо отвечает малышка.
— Постараюсь вернуться как можно скорее, — он улыбается, но в глазах все равно читается печаль.
А на рассвете я просыпаюсь не от холода или дурного сна, а от странной тишины, которая