Имя им - свобода - Катерина Дэй
Маркус чуть склонил голову не в поклоне, а в молчаливом признании: перед ним сидела не прежняя госпожа Эстара, подписывавшая бумаги не глядя, а игрок, способный не просто отвечать на удары, но и предсказывать их.
— Теперь вы владеете информацией и доказательствами, — тихо произнёс он, будто сам не до конца верил, что наконец передал этот груз в чужие руки. — Но помните: эти письма — не щит. Это кинжал. И если вы промахнётесь или покажете его слишком рано, он вонзится вам же в ладонь.
Мира коснулась складок плаща, где лежали пачки писем, и на мгновение её пальцы дрогнули не от страха, а от тяжести того, что теперь зависело от её слов, её шагов, её решений.
— Теперь я знаю, с чем мне придётся бороться.
— Просто сделайте так, чтобы Варанг заплатил за всё.
— Но слушайте меня внимательно, Маркус, — голос Миры стал ледяным, и даже пламя в камине будто притихло, прислушиваясь. — Если вы побежите к Варангу, если будете играть за моей спиной — я уничтожу вас. Не из мести. Из расчёта. Вы меня поняли?
— Понял, — тихо ответил Маркус.
— Дайте слово, — потребовала она.
— Даю слово, — произнёс он, глядя ей прямо в глаза. — Я пойду на дно вместе с вами. Так что мне незачем вас предавать. Сейчас мы союзники, а дальше время покажет.
Он поднял бокал.
— За союз.
Мира не верила ему. Но в этой партии Маркус был её союзником. Пока. И она подумала, что такого человека лучше иметь в друзьях, чем во врагах. Маркус Равен умел вызывать и ненависть, и восхищение одновременно, и, кажется, сам этого не скрывал.
Она подняла свой бокал, и звон вышел неожиданно чистым, почти торжественным, будто они не просто скрепили сделку, а заключили договор, который изменит многие судьбы.
— За союз, — повторила она.
В кабинете повисла тишина, наполненная всеми невысказанными планами, всеми ходами, которые ещё предстояло сделать.
— Знаете… — Маркус вдруг тихо усмехнулся, и в этой усмешке мелькнуло что-то человеческое, почти мальчишеское. — Будь я помоложе, я бы предложил вам заключить со мной брак. На выгодных для нас обоих условиях.
Мира позволила себе едва заметное кокетство — ровно столько, чтобы смягчить напряжение, но не потерять лицо.
— Знаете, Маркус, будь я постарше, я бы приняла ваше предложение, — ответила она, чуть приподняв бровь. — Люблю умных мужчин.
И они оба рассмеялись, как смеются люди, которые только что прошли по краю пропасти и поняли, что всё ещё могут дышать.
Мира наконец поднялась, намереваясь покинуть этот кабинет и дом Маркуса Равен.
— Спасибо, Маркус, за честность пусть и с выгодой, — произнесла она. И в этих словах не было ни благодарности, ни тепла. Только холодная констатация факта. — Теперь я знаю, с чем мне придётся иметь дело.
— Будьте осторожны, госпожа Эстара, — сказал он неожиданно тихо. — Варанг не прощает тех, кто мешает его планам.
— Я не собираюсь ему мешать, — спокойно ответила Мира, направляясь к двери. — Я собираюсь его переиграть.
Они обменялись взглядами, полными понимания и взаимной признательности. Мира вышла, оставив Маркуса наедине с его мыслями.
Она шла по коридору, её провожал слуга, но у окна она остановилась. Новый день был в самом разгаре, и солнце било в стёкла так, будто хотело выжечь из мира все тени. Но она знала: самые опасные тени прячутся не в углах, а в улыбках, в тихих словах, в обещаниях, которые никто не собирается выполнять.
«Мы не пешки, — подумала она, сжимая пальцы в кулаки. — Больше нет. Мы игроки. И мы заставим их играть по нашим правилам».
Она быстро шла к выходу, и теперь её мысли занимал Зарг. Как сообщить ему о проданном притязании и о том, что он уже как три дня принадлежит Варангу. Эта мысль жгла сильнее, чем письма в её плаще.
Она натянула на голову капюшон, чтобы Зарг не видел её дрожащих губ и бледности. Пока она идёт к нему, она совладает с собой. Она должна решить, какие именно слова скажет сейчас, потому что им ещё скакать на лошади обратно несколько часов. А там, дома, она всё расскажет, выложит на стол письма его отца и документы на Варанга, и вместе они найдут способ не просто выжить, а победить.
Мира выдохнула, вытерла щёки и быстрым шагом направилась к арке, где её ждали шестеро воинов и Зарг.
Глава 5. Скачка без слов
Мира вышла из дома Маркуса Равен и остановилась на ступенях, будто ноги вдруг перестали слушаться, а мир стал слишком твёрдым, слишком ярким, чтобы по нему идти. Двор встретил её белым, жёстким дневным светом — он бил в глаза, казался почти наглым, бесцеремонным. Как будто солнце имело полное право сиять, когда внутри у неё всё застыло, потемнело, остыло и было туго обвязано чёрной и красной лентой — лентой решений, которые нельзя перевязать заново.
Она глубоко вдохнула, пытаясь собрать себя по осколкам, но не нашла ни одного слова, которое могло бы склеить эти осколки. В груди всё дрожало, как натянутая струна, готовая лопнуть от первого же звука, от любого слова, брошенного невпопад.
Шестеро её воинов уже сидели в сёдлах, готовые к отъезду. Лошади нетерпеливо переминались, звенели удилами, будто и они чувствовали эту звенящую, натянутую тишину, разлитую по двору, будто сами копыта ступали по краю чего-то, что вот-вот треснет. Всё было готово к дороге, к движению, к бегству от того, что осталось за спиной.
Зарг стоял у арки. Не в тени, не в укрытии, а на свету, и свет ложился на его плечи, на клинок у бедра, на резкие черты лица, делая их ещё твёрже. Он смотрел на неё, и в этом взгляде не было ни упрёка, ни нетерпения, а только ожидание, тяжёлое и молчаливое, как ожидание грозы.
Мира остановилась в пяти шагах от него. Стояла и смотрела, а потом взгляд её дрогнул и