Ты моё проклятие - Анастасия Итрухина
Тут вступила Ира, её пальцы уже летали по экрану телефона.
—Погодите, Артём Сергеевич, а вот смотрите. Федеральный закон «О свободе совести и о религиозных объединениях». Статья 3. Каждый вправе исповедовать любую религию. А мы, получается, реконструкторы славянского языческого культа. Мы не мусорили, костер контролировали. Это было проявлением религиозных потребностей.Следователь слушал её, и в его усталых глазах мелькало что-то — не то раздражение, не то любопытство. Он открыл рот, чтобы что-то ответить, но вдруг резко поморщился, схватился за висок и с силой зажмурился. Лицо его исказилось гримасой настоящей боли.
—Чёрт... — прошипел он сквозь зубы. — Опять...Головная боль была ему знакомой, это было видно по тому, как он беспомощно тер пальцами переносицу. Ира тревожно на меня посмотрела.
– Может скорую? – тихо спросила она.
– Знаем мы ваших знахарей, которые себя врачами называют. Бабу Машу, соседку мою вон чуть к богам своим лечением не отправили. А ей ещё рано, правнуков не повидала. – ворвалась я, про себя решая, стоит ли помогать этому человеку при Ире. То что я помогу вопрос не стоял. – Если что, ты ничего не видела.
Я по грозила Ире пальцем, встала со своего стула и подошла к столу Артёма Сергеевича. Боль я знала, как знала и пути её изгнания. Он смотрел на меня через боль, не понимая, что зачем я подошла к нему так близко.
—Что вы...?— Не двигайтесь, — сказала я мягко, но с такой непререкаемой интонацией, что он замер.
Я простёрла руки над его головой, не касаясь её, и воззвала к тем силам, что были мне родными, чьи имена помнила с детства. И шёпотом прочла наговор:
– Боль-головница, жилушка-мучица,
Уймись,усмирись, сына Божьего отпусти! Не я тебя изгоняю,а Мать-Земля Сыруга силой своею, Да Огнебог Сварожич жаром своим! Уйди в каменья тёмные,в воды глубокие, в чащи дремучие! Да будет так!Слава Роду!Артём Сергеевич сидел не двигаясь, его дыхание выровнялось. Когда я закончила, он медленно открыл глаза. Выражение мучительного напряжения исчезло с его лица. Он смотрел на меня с чистым, немым изумлением.
— Прошло, — тихо сказал он, как бы констатируя факт. Он повертел головой, будто проверяя, не иллюзия ли это. — Совсем... прошло.
Он уставился на меня, и теперь в его взгляде не было ни усталости, ни снисходительности. Был шок, смешанный с суеверным страхом.
— Как вы это сделали? — спросил он голосом, в котором дрожала неподдельная жажда понять.
— Боги старые ещё не оставили землю нашу, — ответила я, и в голосе моём звучала вся мудрость, переданная предками. — Иногда они внемлют зову детей своих.
Он молчал ещё с минуту, глядя то на меня, то на протоколы. Потом медленно, почти церемонно, взял со стола наши бланки, смял их в комок и отправил в корзину для мусора.
— Идите, — сказал он хрипло. — И... чтите своих богов. Только в следующий раз... подальше от заповедника.
Мы с Ирой переглянулись и довольные поспешили покинуть кабинет. За спиной я услышала короткий обмен фразами между вошедшим следом за нами мужчиной в форме патрульного и Артёмом Сергеевичем.
– Ты что их вот так просто отпустил?! – возмущался первый. – Могли бабла срубить.
– Себе дороже с ведьмой связываться! – ответил Артем Сергеевич.
"Ведьмой значит посчитали. Ну что же. Пусть. Раньше ведьмой сдигали, а теперь почитают? " – подумала я.
Мы вышли на улицу, где уже начинал брезжить рассвет. Ира, не выдержав, расхохоталась, звонко и с облегчением.
—Ты с ума сошла! Ты серьезно малилась языческим богам? Я думала это забава только... А как, ну, как ты ему с головой помогла?Я молча смотрела на розовеющий горизонт, чувствуя на своей коже лёгкое прикосновение утра. На душе было и странно, и спокойно. В этом мире, полном предательств, судов и правил, оставалось что-то родное. Что-то, что могло остановить боль одним шёпотом и заставить служителя закона усомниться в его всесилии. И это было куда реальнее всех протоколов на свете.
Я молчала, а Ира всё болтала и болтала без умоляю о какой-то битве экстрасенсов, параллельно между рассказов о ней вызвала такси.
Такси довезло нас до моего дома быстро. Но долго наслаждаться покоем не пришлось — едва мы скинули обувь, как в дверь постучали.
На пороге стояла баба Маша, а за её спиной виднелись ещё две пожилые женщины с одновременно надеждой и скепсисом в глазах.
— Алиса, доченька! – улыбнулась баба Маша, – Я вот с подругами к тебе пришла. Зинаида Петровна и Варвара Михална.
– Как вы? Как самочувствие? Я хотела к вам чуть позже сама зайти проведать. – я искренне радовалась пожилой отважной соседке, что бодрой стояла передо мной.
– Твоими молитвами. – баба Маша улыбнулась и подмигнула.
Здравствуйте, Алиса, — заговорила Зинаида Петровна, — Баба Маша нам всё рассказала! Говорит, ты ей так помогла, что она аж на лавочку выйти смогла! У меня вот, спина замучила, скрючивает совсем. А у Варвары— кивок на вторую женщину, — давление скачет, хоть плачь.
Я вздохнула. С одной стороны, усталость давала о себе знать. С другой — отказывать тем, кто действительно нуждается в помощи, я не умела.
— Проходите, садитесь, — пригласила я их в комнату, косясь на Иру.
Та смотрела на это шествие с неподдельным весельем, успев уже достать телефон.
—Ничего себе, у тебя тут целая клиника традиционной медицины открылась! — прошептала она мне на ухо, пока женщины усаживались на диван с важным видом.Осмотр занял время. Зину действительно «скрючивало» — старые зажимы в пояснице и плечах, последствия сидячей работы и возраста. У Варвары — классическое «нервы шалят», от чего и давление прыгает.
— Ладно, — сказала я, закончив. — Зинаиде нужна растирка из зверобоя и можжевельника на спирту, да компресс из листьев лопуха тёплого. А Варваре Петровне — успокоительный сбор: пустырник, мята, да немного валерианового корня. И ноги в тёплой воде с горчицей по вечерам парить.
Я принялась искать листок, чтобы составить список трав, вспоминая нужные пропорции. Ира, наблюдая за этим, не выдержала.
— Погоди-погоди, — засмеялась она, выхватывая у меня листок. — Ты серьёзно? Сейчас двадцать