Ее истерзанные звери - Э. П. Бали

— Она меня едва заботит, — фыркаю я. — Единственная причина, по которой я таскаю ее за собой…

— И какая же? — Она снова буравит меня взглядом, пытаясь уличить во лжи. Откровенно говоря, это оскорбительно.

— На нее заглядывается куча воров и отщепенцев, и я просто не могу позволить, чтобы она попала к ним в руки.

— Неужели она настолько ценная? — В голосе проскальзывают нотки ревности.

— Для определенных людей, — успокаиваю я ее. — Но не для меня.

— Для таких, как Коса Харкорус и Дикарь Фенгари?

Челюсть инстинктивно сжимается, и мне приходится осознанно расслабить мышцы, чтобы ответить:

— Допустим.

— Ваши бывшие братья по стае. Преступники.

Когда я вернусь в дом, я сожгу к чертям ее анкету. Если не ее саму.

— И какие конкретно отношения связывают вас с ними сейчас?

— Вы переходите границы, Франческа.

Она тут же прикусывает язык и недовольно поджимает губы. Наконец-то.

В ночи стрекочут сверчки, и этот мерный звук под мою музыку немного успокаивает. Мы завершаем круг и направляем стопы обратно к родителям Франчески. Ее мать тут же бросается навстречу с распростертыми объятиями, словно пытается спасти родное дитя из лап зловещего дракона.

— Как прогулка, милая?

Франческа убирает руку с моего локтя и перехватывает мать.

— Сад прелестный, но нашему и в подметки не годится.

По характерному жару в глазницах я понимаю, что мои глаза сейчас ярко вспыхнули. Мать Франчески испуганно каменеет, но затем выдавливает улыбку:

— Ну что ты, милая, здешний лабиринт наверняка высшего класса. Поместье Дракос — самое большое в Южном полушарии!

— Разве? — Франческа хмурится.

— О, значит, этого в твоем исследовании не было? — ухмыляюсь я.

Она улыбается в ответ, совершенно не заметив издевки.

— Спасибо за чудесный вечер, Ксандер. Надеюсь, завтра ты обо мне вспомнишь. — Я вообще-то не разрешал ей называть меня по имени. Она протягивает руку. — Уверена, тебе пора уделить внимание и другим гостям.

Сцепив зубы настолько грациозно, насколько позволяет бешенство, я целую ее руку и кланяюсь, оставляя их наедине с выпивкой и сплетнями.

Мне срочно нужно покурить, блядь. Игнорируя остальных и отмахнувшись от лакея с подносом закусок, я шагаю к замку. Струнный квартет играет Вивальди, что забавно контрастирует с монгольским роком в моих наушниках. Поверить не могу, что у этой драконицы хватило наглости расспрашивать о моем… состоянии. У людей вообще мозги отшибло? Инстинкт самосохранения отсутствует начисто? Даже Аурелия…

Я обрываю мысль на полуслове, тряхнув головой, чтобы выбить эту паршивую дурь из мыслей, и переступаю порог теплого холла.

Но в нос мгновенно ударяет вонь падали. Я резко оборачиваюсь и замечаю леди Гиену в сопровождении троих самцов, спускающихся по лестнице со стороны кабинета отца.

Какого хера отец вообще пригласил ее в поместье?

Старая леди проходит мимо, буравя меня угольно-черными блестящими глазами. Внезапно выражение ее лица меняется. Какое-то узнавание.

Она запрокидывает голову и противно хохочет.

Я тупо смотрю на нее, ожидая, пока этот поток глупости иссякнет. Сопровождающие ее самцы скрещивают руки на груди и смотрят куда угодно, лишь бы не на меня.

— Ох, гадкий дракон, — произносит она, промакивая уголок глаза кружевным черным платком. — Надо же было так умудриться и проклясть себя на всю оставшуюся жизнь. — Она снова заходится смехом, опирается на трость и ковыляет к парадной двери.

Внутри расползается нечто темное, холодное. Я мысленно проверяю дракона. Он по-прежнему в коме. Стиснув зубы, я иду дальше, в свои покои.

Глава 13

Аурелия

— Что ж, весьма любопытно.

Я поднимаюсь и семеню следом за Селеной — хвала богам, она решила прогуляться подальше от основного праздника. Она косится на меня сверху вниз и достает какой-то черный сверток, в котором я с облегчением узнаю свое платье.

— О, теперь можешь обращаться назад.

Я удивленно оглядываюсь и понимаю, что она завела меня за поворот тропинки, где за пышными кустами человеческая версия меня будет скрыта от чужих глаз.

Селена тактично отворачивается, явно желая дать мне уединение. Даже когда я принимаю человеческий облик, мои брови все еще удивленно ползут вверх. Я запахиваю платье, расправляю его на теле и затягиваю завязки.

Я бросаю на нее косой взгляд:

— И что же тут любопытного?

Сестра Ксандера оборачивается. Она на несколько дюймов выше меня, тонкая и изящная, словно молодое деревце в своем роскошном черном платье. Ее миндалевидные золотистые глаза пристально изучают мое лицо. Она приподнимает руку, указывая на цепь:

— Он позволил мне забрать тебя. Он не считает тебя реальной угрозой для меня. Не думает, что ты попытаешься отомстить после всего, что он сделал.

Мне приходится опустить взгляд на темную траву под ногами. Не знаю, что это — стыд или скорбь, но в глазах начинает нестерпимо щипать. Возможно, и то, и другое.

— Я бы никогда не подумала причинить тебе вред. Даже после… всего.

— Я верю тебе, — мягко произносит она. На мгновение между нами воцаряется тишина, а затем она деликатно откашливается. — Пройдись со мной. Кажется, именно так принято развлекаться на садовых приемах.

Она разворачивается и, не натягивая цепь, неторопливо шагает обратно на освещенную дорожку.

— У вас редко бывают подобные званые вечера?

Она неопределенно хмыкает, будто эта тема ее тяготит:

— Вообще-то, это наш первый прием с момента рождения близнецов.

— Сколько им?

— Только исполнилось восемь, слава Дикой Богине.

Мы доходим до развилки, и она сворачивает налево. Когда она идет рядом, огромный рубин в золотой оправе на ее шее мерцает так, словно наделен собственной магией. Быть может, это какой-то защитный амулет? На фоне блестящего выреза-сердечка ее платья кулон выглядит потрясающе. Внезапно я ловлю себя на мысли, что до сих пор не видела ее пару. Где отец ее детей? Но вместо этого я спрашиваю:

— Ты веришь в Дикую Богиню?

— Каждый во что-то верит. — Она бросает на меня быстрый взгляд. — А во что веришь ты, Аурелия?

В моем сердце отзывается лишь одно-единственное слово. Оно пульсирует по всему телу. Теперь я верю только в одну вещь.

— Прости, — произносит Селена, сворачивая на очередном перекрестке. — Давай поговорим о чем-нибудь более приятном. В поместье Дракос мы гордимся тем, что обеспечиваем себя сами, насколько это возможно. У нас есть небольшое стадо коз и коров, которые дают молоко, огород, а вот здесь… — Она указывает на затененный загон, и я резко замираю. — …наши куры. Они бесперебойно снабжают нас яйцами.

Это огромный курятник, обнесенный деревянной изгородью высотой по пояс, так что у птиц полно места для прогулок. В самом насесте тихо и мирно квохчут во сне куры, но снаружи