История одной ненависти - Дара Бояринова
Спросите, как поняла? А вот так. Я в этом мире не первая попаданка
* * *
Если описывать этот мир, то представьте себе эпоху Викторианской Англии, добавьте магию и чуточку прогресса. Этакий магический мир в стиле стимпанк. Мир, в котором сплелось всё, что можно.
Эклектические античные храмы из старых греческих мифов и утонченность английского классицизма! Шик итальянского барокко и тут же высокие испанские готические своды, и мосты! Соедините старую и загадочную Прагу, мистический Эдинбург, пышность и помпезность Рима, античность и красоту Афин.А по улицам движутся помпезные кареты эпохи Людовика XIV и элегантные экипажи Викторианской Англии. Между городами курсируют легкие дилижансы, сошедшие с кинокартин о Диком Западе и монументальные паровозы, того и гляди, увезут тебя в клубах белого пара в волшебный Хогвардс. Моря бороздят фрегаты из баллады о капитане Бладе, а в небесах дирижабли как у графа Цеппилина. В домах электричество и старинные громоздкие телефоны, но при этом магические огненные артефакты, заключенные в печи, и морозильные артефакты в шкафах для хранения еды. Теплые пледы, свечи, имбирные пряники и какао с маршмеллоу, уютные книги около камина и огоньки гирлянд. Люди, обладающие магией. Самой разной магией. Стихийной. Боевой. Лечебной. Природной. Рунической. Иллюзорной. Светлой. Темной. Всех и не перечислить.
А одежда! О– о– о– о! Одежда приводила меня в восторг. Кокетливые цилиндры, корсеты с блузами, юбки с пышным воланами, ботинки со шнуровкой, и чёрные сюртуки, застёгнутые на все пуговицы, рубашки с высоким стоячим воротником и галстуки! Кружево, кожа, заклёпки, полосатые чулки, очки. Настоящий стимпанк!
Я всегда училась хорошо, и в этом мире тоже. Понять, что ещё сто лет назад не было электричества, телефонов, велосипедов, дирижаблей и аналогов банковских карт, мне труда не составило. Да, можно было бы сказать, что технологический прогресс неизбежен в любом обществе, но уж поверьте мне, когда за каких– то пару лет мир делает скачок в развитии лет так на триста– четыреста, и во многих областях одновременно, тут и ежу понятно – кто– то подсказал. А когда я увидела и прочитала книги знаменитого автора Филиаса Фогга[12] , который писал о приключениях Хоббитов, о Нарнии, об Острове сокровищ, о путешествии в кроличью нору, о гениальном детективе и его помощнике докторе, о поисках отважного капитана и его детях, о таинственных островах, и лукавом плуте Мюнхгаузене, о Конане –Варваре и о многих других, мои подозрения стали абсолютной уверенностью. И пусть многие произведения были адаптированы под это время и это мир, но не узнать их я не могла. А уж когда появился «новый» и очень понравившийся многим напиток с весьма «оригинальным» названием «Водка», я поняла, здесь побывал мой соотечественник. И судя по всему, ей, а это точно женщина, потому как изменилась женская мода, а это я вам скажу показатель, нравилось двигать прогресс этого мира. Но делалось это так аккуратно, и проходило так естественно, что у меня не было никакого желания ступать на путь «открытий». Я была бесконечно благодарна этому человеку за всё.
За книги, за моду, за электричество, за водопровод, за тот же телефон и паровозы.
И просто жила. Жила в мире, где люди видят красоту это самого мира, где верят в Богиню и владеют магией. Просто жила
Я прекрасно понимала, что этот мир не утопия. Что и тут, существуют такие же пороки, как и на Земле. Есть зло и жестокость, предательство и стяжательство, зависть и гнев, гордыня и тщеславие, и в то же время тут есть вера в неотвратимое наказание. Вера в то, что Богиня накажет
– Мими! – поздоровалась Ларка, когда ей ответили. – Здравствуй, дорогая! Извини, что поздно, но мне нужна твоя гениальная память. Скажи, ты же наверняка слышала о господине Итане Кёрке, следователь Генпрокуратуры?
Лара слушала, что рассказывает ей подруга, а я смотрела на нее и, как обычно, когда видела ее в работе, удивлялась. В обыденной жизни Ларка была веселой, легкой, вечно придумывала какие– то розыгрыши и втягивала в них окружающих. Постоянно теряла ключи, перчатки, зонтики. Умудрялась забыть обед на плите, а потом мчалась через половину города, чтобы выключить плиту. Могла, ничего не объясняя, посадить нас с Арти в экипаж и увезти за город смотреть на закат. Или придумать неожиданный пикник – «просто так, от хорошего настроения!». Она напоминала броуновское движение, сгусток веселой, неуправляемой энергии. Но если Ларка занималась своим любимым делом или возникала необходимость разрешить серьезную ситуацию, она совершенно менялась, преображаясь, становясь сосредоточенной, внимательной. Она менялась даже внешне – нос и скулы заострялись, взгляд становился глубоким, мудрым, делая ее старше. В ней уживались две Лары, идеально дополняя друг друга. Наблюдая ее в работе, я давно перестала удивляться, почему люди верят ей, безоговорочно. Она шила наряды таких фасонов и таких цветов, что на манекене это смотрелось кучкой тряпок, но только стоило наряд примереть подходящему человеку, и тот становился неотразим. Ларкины наряды показывали не только внешнюю красоту человека, они как будто открывали маленькую потайную дверцу во внутренний мир человека. Создавая ту самую гармонию между внутренним и внешним.
– Да, – сказала Ларка собеседнику, – спасибо тебе огромное, Мими, ты просто чудо, загляни на неделе ко мне, у меня есть кое– что для тебя. Угу... Ну, конечно, конечно, если что, я сразу к тебе! Пока! Целую!
Ларка заметно повеселела и, повесив трубку, сказала:
– Так! Мне надо выпить!
– Давай, – поддержала я.
Мы выпили по чуть– чуть из рюмочек– мензурочек, как называла их Ларка, скорее для самого расслабляющего действия выпивания, чем для принятия алкоголя.
– Твой Кёрк –личность весьма известная, даже героическая! Я вспомнила, что о нем слышала, и Мими сейчас многое рассказала. Он инспектор по особо важным делам – «важняк» на их сленге. Слышала?
– А что, должна?
– Темная ты, Тинка! Ты ж книжки читаешь запоем! Неужто не читала про невероятно умного красавчика Алекса Брока Тюрк?
– Ну читала, –хмыкнула я.
Не узнать в книжном герое Александра Турецкого[13] было сложно.