История одной ненависти - Дара Бояринова

– Давай выпьем! Достань нормальные рюмки, из этого же пить невозможно! Это не питье получается, а какое– то смачивание десен!

Я поставила на стол другие стопки, побольше, Ларка разлила в них коньяк, и мы выпили.

– Тебе надо быть среди людей! Завтра же выходи на работу!

– Точно! Завтра и пойду! – согласилась я, порадовавшись хоть какому– то продуктивному решению.

– Наверное, нам с Арти надо переехать к тебе, на время.

– Нет! – решительно отвергла предложение я. – Вы можете попасть под раздачу, у нас ребенок, его надо держать от всего этого подальше. Я справлюсь сама!

– Может тебе тогда у нас пожить?

– Нет, я никого не хочу в это втягивать, тем боле вас с Арти!Не прощу себе, если кто– то пострадает из– за меня!

– Тина, этот человек стреляет! Он пытался убить Альберта! – заорала Ларка.

– Тем более! – спокойно возразила я.

– Может, тебе у твоего Кёрка пожить?

– Как ты себе это представляешь? – рассмеялась я. – «Я к вам пришел навеки поселиться![14] » Вернее, пришла?

– Да, некрасиво получается, – поддержала Ларка, тоже рассмеявшись. – И все– таки… – перестав смеяться, она задала самый главный вопрос, – Кто может и, главное, за что тебя так ненавидеть?

– Не знаю! Даже не могу предположить. До этого звонка я думала, что кто– то уводит следствие в сторону, пытаясь все свалить на меня. А теперь точно знаю: этот человек преследует меня! Конкретно, и весьма персонифицировано, меня!

– Не паникуй! Давай лучше подумаем, кто это может быть!

Мы просидели до утра, обсуждая варианты и пытаясь понять, кого могло пропитаться такой, в прямом смысле, убийственной ненавистью. Вспоминали всю свою жизнь, людей, прошедших через нее, мои поступки, события, чьи– то антипатии, отвергнутых ухажеров, обиженных коллег, партнеров…

Уже под утро, так ни к чему и не придя, совершенно разбитые от бессилия перед чужой волей, мы отправились спать.

На самой грани, отделяющей сон от реальности, я вдруг увидела перед собой следователя Кёрка, и что– то теплое, спокойное разлилось у меня в груди, вызвав улыбку, так и заснула – с мыслями о нём и улыбкой на губах

Глава 4.

Человек бросил трубку на аппарат и громко выругался.

«Как она смогла выкрутиться? Она должна сейчас сидеть в тюрьме, а не у себя на кухне! Все так хорошо продумано, в чем прокол?»

Человек схватил тарелку, со всей силы кинул ее в стену и стукнул кулаком по столу, не зная, куда выплеснуть кипевшую в нем бессильную, душащую злобу.

– Спокойно! Я что– нибудь придумаю, обязательно! Это только начало! Ты у меня легким испугом не отделаешься!

Он стал быстро ходить из угла в угол, пытаясь успокоиться.

«Надо гнуть эту линию. Если ее не посадили, значит, у нее есть алиби. Но как? Она же целыми днями дома одна сидит! Не важно как! Значит, в полиции думают, что ее специально подставляют. Надо разыграть все так, чтобы они убедились, что это она хочет убить бывшего жениха, а все улики и свое алиби состряпала для отвода глаз от нее же! Правильно! Перевернуть все наоборот!»

Человек расслабился, улыбнулся и щелкнул пальцами от удовольствия.

«Это даже интересно! Я обязательно придумаю, как все устроить. Так даже лучше!»

* * *

Итан, уставший от целого дня беготни, разговоров, голодный как волк и не менее злой, чем этот хищник, держа в руках коробку с бутербродами и банку с кофе, ввалился в кабинет.

Команда Ролана с ним во главе, присутствовала в кабинете Итана полном сборе.

– И как старому дяде Итану прокормить такую ораву ищущих истину людей? – ворчал он. – Лизи, прими пищу телесную!

Лизи Салливан забрала у него коробку и банку кофе. Итан плюхнулся на небольшой диванчик, стоявший в углу, и вытянул ноги.

– Ну что, господа сыщики, приступим к совещанию? – предложил Ролан.

В кабинете находились его «орлики», как он их называл, всем боевым составом. Старшей по званию после Ролана была Лизи Салливан – лейтенант, затем шел сержант Томас Соукс и самый младший – младший сержант Колин Дино, прозванный среди своих Дин.

Когда он только пришел работать в команду, Лизи взвалила на него кучу работы, и он возмутился не по– детски:

– Что я, верблюд, столько сделать?

– До верблюда ты еще не дорос, – ответила Лизи Салливан. – Даже до коня не дотянул. Пока ты просто конек Дин[15] ! Так и привязалось к нему это имя, хотя он уже давно показал себя замечательным оперативником и обижался первое время на конька. Ролан его успокаивал:

– Ну ладно, вот станешь лейтенантом, мы тебя «конем» будем звать!

Томас Соукс был тихим и спокойным, лишних слов не говорил, но, если чувствовал, что идет по правильному следу, вцеплялся намертво и с упорством бульдога раскручивал дело.

– Давай, Салли, начнем с тебя, – предложил Ролан, кивнув на Лизи Салливан.

Лизи уже успела выложить бутерброды, выставить на письменный стол начальника чашки, сахар, и щелкнула по нагревающему артефакту чайника. Дальше по принятой традиции начиналось самообслуживание.

Лизи открыла свои записи, просмотрела их и приступила к изложению:

– Ну что, господа, не все спокойно в этой компании! Девять месяцев назад наш пострадавший передал часть своей доли, точнее, двадцать процентов от нее, что приблизительно составляет двадцать миллионов золотых в активах, то есть не в наличных деньгах, своему партнеру Ричарду Дервону. Соглашение сие было заверено нотариусом и до сведения третьего партнера, а также бухгалтера и коллектива не было доведено!

– Уже интересно! – сказал Ролан.

– Это только начало! – успокоила его Лизи. – В течение этих девяти месяцев были переданы проценты и, соответственно, доля участия в предприятии еще дважды, каждый раз по двадцать процентов от его оставшихся денег. Причем последний договор об этом был подписан за день до того, как его выгнала невеста.

– Салли, – нежно попросил Ролан, – поясни для нас, дураков, что мы имеем в конечных цифрах.

– А в цифрах мы имеем, что Ричард Дервон, на данный момент является хозяином предприятия и имеет основной, решающий голос, так как у него чуть больше пятидесяти процентов участия, что составляет около ста двадцати одного миллиона золотом.