Измена дракона. Изгнанная с его наследником - Майкл Скофилд

Тавия подошла ко мне сзади. Не коснулась, но встала так близко, что я почувствовала ее присутствие спиной. Опора. Предупреждение. Готовность вмешаться.

Райгар наконец поднял глаза.

— Мира.

— Нет.

Он замолчал.

Я не знала, что именно он хотел сказать. Спросить. Потребовать. Назвать меня Эсмирой. Назвать Нарена своим сыном. Может, все сразу.

Но в договоре, который еще не успел остыть, уже стояло условие: любые попытки установить происхождение Нарена или заявить права на него без моего согласия считались нарушением.

Кровь Райгара приняла это условие до того, как сама выдала правду.

Я убрала ладонь с бумаги.

— Договор подписан.

Писарь посмотрел на Райгара, ожидая приказа.

Тот молчал.

Я взяла договор и повернула к старосте.

— Хорс, поставьте печать Ларна.

Староста перевел взгляд с меня на Райгара.

Тот едва заметно кивнул.

Только тогда Хорс взял печать. Воск капнул на нижний край листа, тяжелая круглая форма легла сверху. Печать поселка была простой: башня, волна и три еловые ветви. Никаких драконов. Никакого пламени. Но сейчас она казалась мне надежнее всех родовых знаков Керданов.

Потом печать поставил Райгар.

Черный воск. Дракон вокруг пламени.

Договор лежал между нами как тонкая перегородка, за которой я могла продержаться хотя бы некоторое время.

— Копии, — сказала я.

Писарь вздрогнул.

— Что?

— Три копии. Одна у меня, одна у старосты, одна у лорда Кердана. И еще краткая запись в книге поселка, что договор заключен при свидетелях.

Староста сразу кивнул.

— Сделаем.

Райгар не возражал.

Он был слишком спокоен, и именно это пугало.

Я ждала вспышки. Приказа. Слова «мой». Попытки подойти к Нарену. Но он не сделал ничего. Только смотрел на сына так, будто боялся моргнуть и потерять его.

Нарен шагнул ближе ко мне, почти прижался к боку.

Райгар увидел это.

И, кажется, понял больше, чем хотел.

— Я не нарушу договор, — сказал он.

Я посмотрела на него.

— Не ради моего спокойствия. Ради собственной крови.

Эти слова были жестокими.

Я знала.

Но мягкость сейчас была опаснее жестокости. Мягкость могла дать ему надежду, что между нами уже есть разговор о ребенке, отцовстве, правах и потерянных годах. Разговора не было. Пока не могло быть.

Райгар принял удар. Только пальцы на краю стола побелели.

— Ради договора, — произнес он. — И ради того, что я уже нарушил однажды.

Тавия тихо сказала:

— Хорошо. Значит, все живы и разумны. Это редкость. Давайте закрепим успех едой, пока кто-нибудь не передумал.

Староста почти с облегчением поднялся.

— Да. Конечно. Рина! Принеси горячий чай.

Из соседней комнаты выглянула его жена, которая явно слышала каждое слово. Она быстро исчезла, не задав ни одного вопроса. За это я мысленно поблагодарила ее.

Пока писарь делал копии, Райгар стоял у окна. Нарен сидел рядом со мной и рисовал пальцем круги на краю стола. Ни разу не поднял глаз на дракона.

Я видела, как Райгар это замечает.

Пусть.

Мой сын не обязан был бросаться к человеку только потому, что кровь ответила за них обоих.

Через час все было закончено. Копия договора лежала у меня в сумке, завернутая в вощеную ткань. Староста внес запись в книгу поселка. Тавия проверила каждую строку так, будто родилась писарем, хотя писаря, кажется, это оскорбляло.

Когда мы вышли из дома старосты, площадь Ларна уже не делала вид, что ничего не происходит.

Люди стояли у лавки, кузницы, колодца. Никто не подходил, но каждый смотрел.

Райгар задержался на крыльце.

Два охранника у ограды сразу выпрямились. Один из них — рыжеватый, с острым лицом — бросил быстрый взгляд на Нарена. Слишком быстрый для обычного любопытства.

Я заметила.

Райгар тоже.

— Дерран, — сказал он.

Охранник шагнул вперед.

— Лорд?

— Ты возвращаешься в резиденцию отдельно. Передашь, что целительница прибудет завтра к полудню. Ей подготовят северное крыло гостевого дома у старой оранжереи. Не дворец. Не женскую половину. Гостевой дом. Внутреннюю охрану снять. Внешнюю оставить на расстоянии, согласованном с госпожой Тавран.

Рыжеватый охранник коротко склонил голову.

— Будет исполнено.

— И еще, — Райгар говорил ровно, но в голосе появилась сталь. — Если до моего прибытия хоть один человек при дворе произнесет имя ее сына, я буду знать, кто не удержал язык.

Дерран побледнел.

— Да, лорд.

Нарен поднял на меня глаза.

Я положила ладонь ему на плечо. Не для того, чтобы удержать. Чтобы он почувствовал: я рядом.

Райгар посмотрел на нас, но ничего не сказал.

И правильно сделал.

Подготовка к отъезду заняла весь день.

Ларн жил так, будто провожал меня не в резиденцию рода, а на войну. Женщины приносили еду в дорогу. Раван-кузнец принес маленький нож в кожаных ножнах и молча положил его на мой стол.

— Это Нарену? — спросила я.

— Тебе.

Я посмотрела на нож.

— Раван, я умею резать бинты, но не людей.

— Тогда научишься второму, если придется.

Он сказал это так спокойно, что спорить стало бессмысленно.

Дайрен, рыбак с больным коленом, принес сушеную рыбу и пообещал следить за лечебницей. Жена старосты Рина передала плотный плащ для Нарена. Кто-то оставил на крыльце мешок картофеля. Кто-то — новые свечи. К вечеру у двери стояло столько вещей, будто мы собирались переселяться на край мира.

Я стояла посреди приемной и понимала, что за пять лет сделала больше, чем просто спряталась.

Я обросла людьми.

Связями.

Долгами, которые не записывали в книги.

Это было опасно. Потому что теперь у врагов были не только я и Нарен. У них были способы ударить по месту, которое стало нашим.

Но это было и силой.

Пять лет назад меня выгнали из дворца одну.

Теперь я уходила из Ларна так, что за мной смотрели десятки глаз.

Вечером Нарен сидел на полу у печи и складывал в маленький мешок свои вещи. Деревянного дракона, тетрадь, два карандаша из угля, гладкий камень с берега и маленькую тряпичную птицу, которую ему подарила Рина.

Я присела рядом.

— Много не бери. Мы не переезжаем навсегда.

Он провел пальцем по деревянному крылу дракона.

— Ты правда так думаешь?

Я не стала отвечать сразу.

С детьми опасно говорить только то, во что хочешь верить. Они потом помнят каждое слово.

— Я думаю, что мы поедем туда, сделаем то, что должны, и вернемся. Но если что-то изменится, я скажу тебе правду.

Нарен кивнул.

— Он смотрел на меня странно.

— Райгар?

— Да.

Я взяла его ладонь.

— Он увидел то, чего не ожидал.

— Что я похож на него?

Горло сжалось.

— Да.

— Я не хочу быть похожим на человека, который сделал тебе больно.

Я закрыла глаза на миг. Когда