Пламя - Наталия Джастер

— Спасибо.

Я вернулась в наше убежище как в тумане. Лес расступился и раскинулся вширь, словно амфитеатр: дубы и ниссы стояли высоко, в основаниях некоторых из них были вырезаны полые залы, чьи окружности могли вместить целые армии.

На высоте теснились винтовые лестницы и домики с остроконечными крышами и ставнями. Мосты соединяли деревья, а помосты опоясывали колонны стволов. Вблизи можно было разглядеть облупившуюся краску, шаткие доски, остро нуждающиеся в ремонте, и строительные леса, оплетенные паутиной. И все же эта деревенская атмосфера служила столь желанным отвлечением; от запаха древесного дыма из близлежащего костра до мерцающей свечи в одном из окон дома на дереве и огорода, который я посадила на нижнем ярусе рядом с колодцем — этот край смягчал мою тоску по дому.

Ну, по крайней мере, это помогало в половине случаев.

Несмотря на мрачные легенды об этом месте, я восхищалась древним величием и суровостью, которые слились здесь воедино. Эта арена из древесины и домов на деревьях напоминала замок дикой природы, созданный исключительно из нее самой — даже открытые стыки и фурнитура были выкованы из дерева.

Настоящая лесная твердыня.

Перекинув корзину через плечо, я поднялась по одной из лестниц, огибавших ствол ниссы; к тому времени, когда я добралась до нижнего яруса в тридцати футах над землей, мой пульс уже бешено колотился.

— Ой, как здорово, — саркастично произнес женский голос. — Ты не умерла.

Я вздрогнула, едва ступив на платформу, когда Каденс из ниоткуда выскочила мне навстречу. Чужая лебединая фигура была облачена в пыльное хлопковое платье, а зеленые локоны были небрежно собраны макушке. Уперев обе руки в бока, она сердито уставилась на меня.

— Элиот места себе не находил от беспокойства.

Нет, не находил. Я вернулась раньше, чем обещала, из места, где уже бывала бесчисленное количество раз.

— Еще даже не закат, — напомнила я ей. — Я вряд ли опоздала.

— Скажи это ему. — Леди кивнула в сторону одного из больших помостов, где Элиот тренировался со своей удавкой; обнаженный торс моего друга перекатывался мышцами, когда он размахивал оружием, а его татуировка с лютней была видна даже отсюда.

Секунду спустя Каденс присвистнула.

— Черт, — отвлеклась она, любуясь горой мышц и загорелой кожей. — Я бы его трахнула. — Но прежде чем я успела смерить ее осуждающим взглядом, леди захлопала ресницами в мою сторону: — Если бы он мне позволил.

Я закатила глаза.

— Элиот не жалует женщин.

— И что? — спросила Каденс, очевидно, совершенно серьезно, напоминая мне, что некоторые граждане Весны не чурались экспериментов. — Вы ведь, по сути, как брат и сестра, верно? Ты знаешь парня. Есть хоть какой-то шанс, что он сделает это ради прикола?

— Можешь смело предсказать мой ответ.

Каденс вздохнула.

— Моя потеря.

Происхождение леди было явно написано на ее лице; несмотря на свои физические данные, Элиот не был в ее вкусе, хотя в данный момент это не имело никакого значения. После трех месяцев целомудрия Каденс жаждала интимного контакта.

Я сочувствовала этому порыву, за исключением того, что лишь один мужчина мог разжечь жар между моими бедрами. Мне бы хотелось сказать, что осенняя скромность наделила меня большей устойчивостью к этому голоду, однако я бы солгала самой себе.

Днем и ночью я жаждала того, кого здесь не было. Он испортил меня, разрушил для любого другого; теперь, когда шут показал мне такую степень наслаждения, оно постоянно кипело в моих венах. Каждое мгновение возвращало меня к этим зеленым глазам и этой коварной ухмылке, и даже в самые загруженные минуты я не могла перестать думать об этом мужчине. И не желала останавливаться.

— В любом случае, — отмахнулась Каденс. — Мне пришлось настоять на том, чтобы парень взял оружие и отвлекся от мрачных мыслей о твоем местонахождении.

Поначалу Элиот стал маниакально опекать меня, никогда не позволяя уходить из домов на деревьях в одиночку, но со временем, когда я доказала, что способна постоять за себя посреди моего собственного Сезона, он расслабился. Возможно, я также заставила его успокоиться, взяв за привычку уходить на рассвете, еще до того, как он проснется, но сегодня было исключение, и я ушла позже обычного.

Что касалось Каденс, я размышляла о том, как быстро она узнавала о моем прибытии, особенно когда огромная сеть деревьев и домиков уходила далеко вдаль. Она могла бы быть в миллионе других мест, кроме этой платформы, возвышающейся над неразмеченной тропой, ведущей в наше личное импровизированное королевство и обратно.

Я уставилась на нее.

— И ты совершенно случайно оказалась в этом районе, когда я вернулась?

— Совпадение, — Каденс пожала плечами, избегая моих приподнятых бровей. — Я же не то чтобы высматривала тебя. — Ее собственные брови сошлись на переносице. — Там все прошло хорошо? Ты кажешься измотанной.

Мой рот открылся, а затем сразу же закрылся; я хотела поделиться тем, что произошло, но кое-что удерживало меня от того, чтобы поведать эту историю.

Вместо этого я кивнула.

— Все прошло хорошо. — В подтверждение я подняла корзину, доверху набитую стеблями. — У нас есть ужин.

Каденс просияла и выхватила сосуд.

— Я разожгу костер. — Перед уходом она заметила мою косичку из листьев и щелкнула по ней пальцем. — Хм. Миленько.

Когда она уходила, Элиот заметил меня и перекинул шнуры своей удавки через плечи. Вразвалочку подойдя к ближайшим перилам, он схватился за край и крикнул через разделявшие нас сорок шагов:

— Остерегайся верить бреду миледи, — преувеличенно нараспев произнес менестрель; его тенор звенел в воздухе, словно он исполнял балладу. — Ибо в твое отсутствие она страдала от припадка истерики.

— Ладно, идите вы оба к черту, — проворчала Каденс, вышагивая по примыкающему мосту. — Я все отрицаю!

Элиот бросил на меня забавный взгляд, и я улыбнулась ему в ответ, прежде чем удалиться.

Миновав два подвесных моста, украшенных старыми фонарями, и поднявшись по еще одному винтовому пролету, я вышла на помост, окружавший дубовый дом на дереве. Парадное крыльцо домика выступало из ствола, само жилище сливалось с корой, а слуховые окна торчали со второго этажа. Поднявшись по ступенькам, я переступила через арочную дверь и рухнула.

Моя спина ударилась о фасад; сползая на пол, я зажала рот рукой, скрывая множество звуков.

Изумление. Благоговение. Тоску.

Запершись в комнате, я провела пальцем по гирлянде в волосах и еще раз поразилась ее присутствию. Было бы легко рассказать Каденс и Элиоту, как я заслужила этот дар от леса, но я не хотела им делиться. Как и каждое отдельное мгновение, скопившееся за последние месяцы, я берегла это чудо вместе с остальными, сохраняя