Пламя - Наталия Джастер

Нику взглянул на гору бесценной одежды.

— Я почувствовал ее запах.

У меня в груди все оборвалось. Ориентация в пространстве была проблемой для моего сына, но запахи несли в себе воспоминания, и так же, как постель Бриар, ее аромат пропитал и гардеробную. Нику пошел за лентами, а затем за ароматом терпких зеленых яблок. Он рылся в одежде, и разум предал его, заставив предположить, что принцесса каким-то образом оказалась внутри одного из нарядов. Отсюда и эта лавина тканей, в которой он, должно быть, в конце концов, уснул, свернувшись калачиком в ее запахе до того, как на него навалился кошмар.

Каков отец, таков и сын.

Нику вытер глаза рукой, но его лицо исказилось.

— Я обещал Колючке Бриар, что буду героем, поэтому пытался ее спасти. Но нигде ее не нашел. Я проверил все. — Он указал на пальто, платья и юбки, разбросанные по полу. — И мне приснилось то же самое. Даже тогда я не смог освободить ее корни.

Я подцепил пальцем подбородок Нику и нежно приподнял его голову.

— Мне тоже снятся кошмары.

Он нахмурил брови.

— Но ты же Папа.

Что означало, что я никогда не пугался; люди боялись меня, а не наоборот. Но Нику не знал, насколько это было далеко от истины. Мой сын доводил меня до ужаса, так же, как и Бриар, с той лишь разницей, что они делали это безусловным образом.

Я хмыкнул.

— Да уж, я тот еще загадочный идеал. Но, несмотря на это, на мою долю тоже выпадает предостаточно дерьмовых ночей.

— Дерьмовых ночей, — повторил он, кивая. — Значит, мы одинаковые.

— Но есть один секрет, как бороться с этими демонами. — Нику придвинулся ближе, запоминая это, закрепляя слово в слово, как он делал с большинством разговоров. — Главная хитрость вот в чем: то, что твой разум завел тебя в плохое место, еще не делает его реальным. Когда мы, смертные, спим, иногда мы видим свои желания, а иногда — страхи. Но проснувшись, мы сами решаем, что из этого правда, а что ложь. Выбор за тобой.

Я не стал спрашивать, понял ли он это и осознал. Несмотря на свои проблемы, Нику был куда умнее и обладал более богатым воображением, чем принято было считать.

— Ты и есть герой, — сказал я ему. — Потому что ты пытался. Ты, мой прекрасный фейри, бросил вызов тьме, чтобы помочь Бриар. Важна сама попытка.

Когда до него дошел смысл, глаза моего сына смягчились. Когда-нибудь он будет быстрее меня, мудрее Бриар и сильнее любой нации на этом континенте. Как сказала принцесса перед отъездом, возможно, Нику станет тем, кто однажды спасет нас всех. Случится это или нет, я потрачу свою жизнь на то, чтобы он верил в эту возможность.

Когда он был младенцем, чтение стихов было единственным способом заставить сына снова уснуть. Помня об этом, я уложил нас на бок так, чтобы мы оказались лицом друг к другу, но вместо простого стихотворения я пробормотал отрывок из любимой книжной серии принцессы, часть из последней книги цикла, за которой она охотилась годами. В конце концов, я отыскал эту книгу и подарил ей во время нашего укрытия в Королевском Убежище неподалеку от Тыквенного Леса, и по сей день этот том оставался в том доме, где мы его оставили до того, как из-за Мастеров разверзся весь этот ад.

Я запомнил один поразительный отрывок — единственный стихотворный фрагмент на ее страницах.

В глуши священной воцарится она. В тайных деревьях — ее сторона…

Глаза Нику закрылись, и умиротворенное выражение проступило на его лице. Я никогда ему не лгал и не собирался начинать сейчас. На протяжении всей своей жизни мой сын то и дело что терял слишком много людей: свою мать, старую Джинни, а иногда и отца — всякий раз, когда я оставлял его в коттедже, вынужденный возвращаться во дворец Весны. А теперь и Бриар. Но это ненадолго; где бы она ни была, я дойду до края земли, если это поможет воссоединить их.

Между нами покоилась груда одежды Бриар; Нику сжал свою ладонь в моей, пока я бормотал последние строчки стихов, чувствуя, как мои собственные веки тяжелеют, а тело сдается. И все же, прежде чем мы оба погрузились в благословенный покой, я обхватил его лицо и прошипел:

— Она вернется.

Грудь моего сына поднялась и опустилась, и он тихо прошептал в ответ:

— Я знаю.

С таким же успехом он мог бы приказать мне действовать. Прямо как еще одна королевская особа, которую я боготворил.

Увы.

Дни стали неделями. Недели превратились в месяцы.

За это время — ни-че-го, блядь. В перерывах между воспитанием Нику, встречами с Авалеей по поводу Риза и секретных ходов замка, совещаниями с советом по тысяче других вопросов, целованием принципиальных задниц двора и контролем за обращением с прирожденными душами, вдобавок к безумцам Лета, я прочесывал каждый акр и каждый квадратный фут этого комплекса. Я перевернул вверх дном каждую полку и изучил каждую карту в библиотечном крыле, а затем просмотрел книги в покоях Бриар; я манипулировал разговорами в тронном зале, преследовал придворных по коридорам и допрашивал королевских советников.

Мягко говоря — а я никогда не говорил мягко — я сделал все, разве что не разобрал эту крепость до последней ебаной петли. Только одна женщина в этом проклятом мире могла успешно ускользать от Придворного шута, заставляя его бегать кругами и сводя с его кровавого ума.

Я сказал Бриар, что найду ее, но так ли это? Хочет ли она этого?

Только сейчас я вспомнил один важный факт — одну важнейшую деталь того момента, когда я произнес ей эти слова одними губами перед самым ее отъездом.

Я дал это обещание. Но она не ответила.

Ее пальцы обжигающей дорожкой скользнули к моему члену; кровь прилила к головке, окрасив кожу в румяный оттенок, эрекция налилась в объеме. Я выгнулся навстречу ее ладони, застонав, когда она обхватила член, а ее тонкий большой палец прошелся по блестящей щели на головке.

Лихорадочные вздохи вырвались из моих легких. Я сжал в кулаках простыни, осознав, что пара алых лент привязывает мои руки к столбикам кровати. Зашипев, я встретился взглядом с этими стальными глазами, чьи радужки переполняло желание.

Обнаженные бедра принцессы раздвинулись вокруг моей талии, ее промокшая насквозь киска задела мой член, словно изощренная пытка дразнением. Крепко удерживая меня, она опустилась, насаживаясь на меня до самых яиц. Черт. Просто восхитительно.

Мой контроль окончательно и бесповоротно