Пламя - Наталия Джастер

Мои мысли переключились с лесного эпизода на другие желания, и когда я представила его черты лица, моя кожа покрылась мурашками, а конечности задрожали.

Как бы мне хотелось рассказать тебе, что произошло.

Как бы мне хотелось, чтобы ты это увидел.

Как бы мне хотелось, чтобы ты был здесь.

В ту ночь мое тело дрожало по другой причине; тихий стон сорвался с моего языка, выскользнув, как грязный секрет, прежде чем я успела его остановить. Пока я извивалась на матрасе, шум эхом отдавался в темной спальне, и будь он хоть немного громче, звуки бы выплеснулись из открытого окна.

У моих друзей были свои домики на соседних ярусах, эти стены были толстыми, а надвигающиеся тучи рокотали. Они меня не услышат. И все же я вонзила зубы в нижнюю губу, пока не почувствовала вкус собственной крови.

Он всегда действовал на меня именно так: одни лишь упоминания о нем заставляли меня кровоточить, а мое тело — трепетать с такой яростью, что могли сломаться кости. И как же я наслаждалась этой мукой.

Изголовье кровати мягко стукалось о стену в такт движениям моей руки; широко раздвинув ноги, я изогнула пальцы во влажной щели своей киски и ритмично проникала внутрь. Мои стенки растягивались вокруг пальцев, которые входили и выходили, двигаясь плавно и извилисто.

Я прокрутила запястье над клитором, и трение пустило электрические разряды по коже; с каждым движением бугорок набухал. Моя складка выделяла все больше смазки, а ноющая пульсация нарастала так сильно, что я промочила руку до самых костяшек.

Пот струился между грудей, соски затвердели. Мои пятки сбросили одеяло на пол; я оторвала спину от кровати и плотно сжала рот, чтобы стоны не переросли в крик.

Его голос пропитывал меня насквозь. Его слова обжигали мою плоть.

Я позволила воспоминаниям соблазнить меня до исступления: разочарование, одиночество, боль и желание сошлись в щели между моими бедрами. Мои ягодицы вжимались в кровать, придавая мне импульс, пока я все глубже погружала пальцы в свои складки. Мышцы киски сокращались, приближая меня к затмению.

Разум растворился в фантазии. Его порочная рука накрыла мою движущуюся руку; коварные пальцы легли на тыльную сторону моих ладоней, и это запретное прикосновение пробрало меня дрожью. Я перевернулась на бок и подтянула колени к груди, чтобы зайти выше и еще глубже.

Сзади горячий, декадентский голос обдал раковину моего уха.

— Что тут у нас, — промурлыкал шут. — Наследница совсем одна?

Предательский скулеж сорвался с моих губ и превратился в судорожный вздох, когда его язык прошелся по краю моего уха. Мурашки разбежались до самых краев моего существа. Мои бедра раздвинулись еще шире, соски затвердели до боли.

Я заработала рукой быстрее, желая скорой разрядки. Он навис надо мной, его тень окутала мое тело, черт возьми, он не сводил с меня взгляда.

— А-а-а, — мягко промурлыкал он. — Никаких сдерживаний, своевольная принцесса. Дай мне услышать тебя.

— Я не могу, — прохрипела я. — Я не могу без тебя.

— Можешь, моя колючка. Ты можешь. — Его расплавленный голос лился по моему затылку. — Кричи для меня.

Пламя лизнуло мою кожу. Края моей киски задергались; оргазм подступил к горлу, и очертания его имени пронеслись по языку.

Беспомощная, я повернула голову через плечо, жаждая встретиться с его губами.

Но вместо этого бесстыдного рта мои губы коснулись хлопка, и этот контакт ударил по моим чувствам, как ведро ледяной воды. Мои глаза распахнулись и уставились на подушку, лежавшую на пустой половине кровати.

Грудь сжалась. Жар между ногами отступил, и я прекратила. Я пялилась на подушку так, будто не должна была удивляться, в то время как мой пульс пытался прийти в норму.

Я моргала сквозь окутанную похотью дымку. Хижина материализовалась; мебель поблескивала в полуночном свете. Напротив меня в стену был встроен незажженный кирпичный очаг, над каминной полкой висел короткий гобелен. Настенные подсвечники обрамляли комод и зеркало, а в изножье кровати стоял сундук.

Мои брови сошлись на переносице. Фантазии не становятся реальностью; в какой-то момент я просто забыла об этом.

Сев прямо, я убрала пальцы от просвета между бедрами. Тепло залило щеки. Сезоны, я была на грани того, чтобы завизжать. Элиот и Каденс, возможно, не услышали бы пару стонов, но полномасштабная звуковая атака затопила бы все это поселение.

Под ночной рубашкой моя грудь тяжело налилась. Разлом между бедрами все еще гудел от потребности, а конечности дрожали. И как бы часто это ни случалось, пламя редко угасало быстро.

Несмотря на уютный интерьер, казалось, что домик сжимается, и из-за оконных стекол меня манил благословенный свежий воздух.

С обреченным вздохом я свесила ноги за край. Босиком пересекая комнату, я накинула на плечи фланелевую шаль и поплелась вниз к парадной двери. Заплетать волосы было бы слишком долго, к тому же это скрыло бы дубовую косичку, а сегодня ночью я не хотела ни того, ни другого.

Мне нужна была прогулка. Приближался дождь, но, учитывая, что моя плоть все еще горела, возможно, это было и к лучшему.

А если я промокну до нитки — это неважно. Меня никто не увидит.

11

Бриар

Листья дрожали, словно ярко окрашенная черепица, и их сияние выцепляло тропинки. Какое-то время я бродила по мостам и переходам, иногда задерживалась на смотровых площадках и вглядывалась вдаль, словно могла видеть сквозь густые кроны.

А затем шла дальше, размышляя о людях, которые когда-то здесь жили. Хотя в ту древнюю эпоху далеко не все из них были людьми.

Я рассуждала о том, как восстановить и сохранить эту гавань, вернуть ей былую славу, и если бы мне не нужно было осуществлять заговор против Лета и начинать крестовый поход за прирожденные души, я могла бы взяться за такой проект.

Что-то твердое и круглое вдавилось в подошву моей обуви. Сев на корточки, я подняла орех с земли и стала разглядывать его скорлупу.

Легенда гласила о нескольких желудях, дарующих темную магию; согласно преданиям, они могли находиться где угодно, на любой территории Осени. И нужно было знать, что именно искать.

В этом желуде не было ничего уникального. Покачав головой, я бросила орех на землю, и тут на мое запястье упала капля. Я посмотрела сквозь узкие просветы между деревьями: там скапливались серые тучи, источая мелкую морось, которая вскоре усилилась и перешла в ливень.

Дождь прорезал листву и барабанил по крышам домов на деревьях. Несмотря на прогулку и бодрящий климат, моя кожа отказывалась остывать от недавней