Отвергнутая драконом - Ия Эмдин
Изабель рассмеялась - серебристым, переливчатым смехом, от которого у Адалин по спине пробежал холод.
- О, прости. Я не хотела смущать тебя. Но знаешь, - Изабель сделала шаг ближе, и её глаза сверкнули ледяным презрением, - рано или поздно это должно было случиться. Ты - человек. А он - дракон. Такие браки никогда не заканчиваются счастливо.
- Изабель, - резко одёрнул её Генри, но в его голосе не было настоящего гнева. Лишь раздражение. - Довольно, - отрезал он, и в его голосе впервые прорезался металл. - У нас нет времени на сцены. Подпиши документы.
Он подвинул к ней папку с бумагами. Адалин не двинулась.
Адалин почувствовала, как к горлу подступает горькая усмешка. Подарок. Который он ей не подарил за три года брака, а теперь использует как откуп.
- И когда я должна уехать? - спросила она, заставляя себя говорить ровно.
- Сегодня. Карета будет готова через час. Слуги помогут собрать вещи.
Она подошла к столу и взяла перо. Рука не дрожала. Она подписала документы, не читая. Какая разница? Её всё равно никто не спрашивал.
Когда она отложила перо, Изабель поднялась с кресла и подошла к Генри, положив ладонь на его предплечье. Жест собственницы.
- Я провожу тебя до выхода? - предложила она, и в её голосе звучала издевательская вежливость.
- Не стоит, - ответила Адалин, поднимая глаза. - Я найду дорогу.
Изабель улыбнулась одними уголками губ.
- Как знаешь. Впрочем, тебе не привыкать искать дорогу в одиночку.
Адалин ничего не ответила. Она повернулась и вышла из гостиной, чувствуя спиной взгляд Генри. Он молчал. Не окликнул. Не остановил.
Глава 2
Адалин поднималась по лестнице медленно, держась за перила. Она знала каждый поворот этого коридора, каждую щербинку на каменных ступенях. За три года она хорошо выучила их.
Но сейчас, шагая к своим покоям, она вдруг поняла, что этот дом так и не стал её домом. Ей позволили жить в нём, но никогда не принимали. Как и его хозяин.
Она остановилась у окна на лестничной площадке. Отсюда был виден внутренний двор: мощёный камнем, с фонтаном посредине, окружённый живой изгородью из вечнозелёного кустарника. Этот фонтан она попросила починить в первый же месяц после свадьбы. Тогда ей ещё казалось, что если она наполнит дом красотой, то Генри примет ее, увидит в ней родную душу.
Фонтан работал. Вода журчала, переливаясь в бледном зимнем свете, и Адалин смотрела на него, вспоминая, как сама выбирала камни для чаши, как спорила с мастером, как хотела, чтобы струи били выше, чем он предлагал. Генри тогда лишь махнул рукой: «Делай что хочешь». И она делала.
Она пошла дальше.
Коридор второго этажа был застелен ковровой дорожкой цвета тёмного серебра - её выбор. Она потратила два дня, чтобы найти нужный оттенок, тот, который не спорил бы с холодной палитрой замка, но при этом добавлял тепла. Тогда ей казалось, что дом нуждается в тепле.
Она останавливалась у каждой двери, касаясь рукой дверных ручек, но не открывая. Гостиная с камином? Там она расставила кресла, потому что мебель, доставшаяся от прежних хозяев, казалась ей чопорной и неудобной. Она выбрала мягкую обивку, тёплые пледы, невысокий столик для чая. Она хотела, чтобы вечерами можно было сидеть у огня, читать, разговаривать.
Генри ни разу не сел в то кресло, что она поставила для него.
Дальше - столовая. Тяжёлые шторы, которые она поменяла на более светлые, льняные, чтобы утренний свет не казался таким темным. Она сама подбирала посуду к семейным торжествам, училась у экономки тонкостям драконьего этикета, запоминала, какие блюда подавать на приёмах, а какие не стоит ставить на стол, если среди гостей есть представители северных кланов.
Она всё это выучила. Она старалась. И вот теперь шла по этому коридору, как по чужой памяти.
В спальне было тихо. Слуги уже унесли часть её вещей вниз, но многое ещё оставалось: платья в гардеробе, туфли, перчатки, шкатулки с украшениями. Адалин остановилась посреди комнаты и медленно огляделась.
Большая кровать под балдахином из серебристого шёлка. Эту ткань она выбирала в лавке на торговой улице, когда Генри впервые привёз её в город. Тогда он ещё смотрел на неё с интересом, спрашивал её мнение, спорил, смеялся. Тогда ей казалось, что у них всё получится.
На туалетном столике - флаконы с маслами и духами. Серебряные гребни, которые она заказывала у мастера. Зеркало в резной раме, подарок Генри на первую годовщину свадьбы. Оно было слишком дорогим, и она тогда смущалась, говорила, что не заслуживает таких подарков. Он ответил: «Ты моя жена. Ты заслуживаешь большего».
Теперь Адалин смотрела на это зеркало и не чувствовала ничего, кроме усталости.
Она подошла к шкафу и открыла дверцы. Платья висели ровными рядами, пахли лавандой - она сама раскладывала мешочки с травами между тканями, чтобы моль не тронула. Сколько здесь было нарядов, которые она ни разу не надела! Бальные платья для приёмов, куда её перестали приглашать. Дорожные костюмы для поездок, которые так и не состоялись. Она провела рукой по рукаву одного из платьев - тёмно-зелёного бархата, отороченного серебряной нитью, - и покачала головой.
Она не возьмёт всё это. Это вещи прежней жизни, жизни, в которой она пыталась быть достойной драконьего рода. Теперь это не имело значения.
Адалин взяла с полки старый дорожный саквояж, который привезла с собой ещё из родного дома, и стала отбирать то, что могло пригодиться в дороге и в новом месте. Пара тёплых платьев попроще, шерстяные чулки, нижние рубашки, смена белья. Плащ на меху - он был куплен не на деньги Винтеров, а на её собственные, скопленные ещё до брака. Она бережно сложила его, словно он был единственным доказательством её прежней, настоящей жизни.
Из украшений она выбрала только одно - тонкое серебряное колечко с гранатом, которое носила ещё до встречи с Генри. Оно