Сводный брат медведь - Дж. М. Фейри

Мои щеки вспыхивают, и я поворачиваюсь к нему, шлепая его по груди. Я надеялась, что мы сможем притвориться, будто вчерашнего вообще не было, но, похоже, это не вариант.

— Заткнись! — цежу я сквозь стиснутые зубы. — Я иду в «Цинк» с Кришелл. — Я продолжаю идти.

— Фу.

— Я слышала, там теперь поприличнее. Публика повзрослела вместе с нами.

— Да я не про «Цинк».

— Мудак. — Я закатываю глаза, положив руку на дверную ручку.

— Тебе нравится.

— Приятной дрочки. — Я распахиваю дверь.

— Спасибо. И я, конечно же, буду думать о тебе. — Это последнее, что я слышу перед тем, как захлопнуть за собой входную дверь.

— Привет, подруга! — Кришелл машет из своего «Рендж Ровера», и я благодарна покрову ночи за то, что он скрывает мою наверняка раскрасневшуюся кожу.

— Привет! — откликаюсь я, направляясь к её машине.

— Выглядишь горячо, — говорит Рэйчел с пассажирского сиденья, пока я забираюсь назад; её лицо при этом не выражает никаких эмоций.

— Спасибо.

В детстве мы с Рэйчел никогда не были близки. Она всегда крутилась рядом, следуя за Кришелл, но мы так и не сошлись. С ней всё в порядке, просто мы были не на одной волне, и это нормально. Пристегиваясь, я смотрю на двух девушек передо мной, и понимаю, что, если не считать косметических процедур Кришелл, ни одна из них особо не изменилась. Рэйчел всё так же неброска: волосы гладко зачесаны в пучок, простая серая футболка и черные штаны. Кришелл — её полная противоположность, с объемной укладкой, ярким макияжем, в белом корсете с шортами в тон, не говоря уже об огромных крыльях за спиной, с которыми, честно говоря, я удивляюсь, как она умудряется вести машину. Возможно, их динамика инь-ян — это именно то, благодаря чему их дружба держится, раз они всё еще близки спустя столько лет. Я слишком стеснительна, чтобы сблизиться с Рэйчел. В детстве мне нужна была Кришелл, чтобы вытащить меня из моей раковины.

— Вы обе тоже отлично выглядите, — говорю я, когда Кришелл отъезжает от моего дома. Я подаюсь вперед, разглядывая их внимательнее. — А ты кто? — спрашиваю я Рэйчел, так как её костюм не очень-то очевиден.

Она достает ободок с мышиными ушками и поднимает его на уровень моих глаз.

— Я мышка, вообще-то.

— Понятно. — Я поворачиваюсь к Кришелл. — А ты, очевидно, ангел?

— Ангел «Victoria's Secret», — подмигивает она. Не отрываясь от вождения, она опускает солнцезащитный козырек и стирает пятнышко под губой. — И я надеюсь, что какой-нибудь горячий парень захочет узнать все мои секреты сегодня ночью. — Она улыбается Рэйчел, которая закатывает глаза, скрещивая руки на груди.

— Подожди, ты же помолвлена?

— Ах да. — Она поднимает левую руку, стягивает кольцо и бросает его в центральную консоль.

Рэйчел поворачивается ко мне.

— Она ему изменяет.

— Ничего я не изменяю! — визжит Кришелл. — У нас уговор.

— Они не трахаются.

— Брак — это нечто большее, чем просто трах.

Рэйчел косится на Кришелл.

— Но это определенно его огромная часть.

Кришелл похлопывает её по руке.

— Роджер не очень-то сексуальный человек, и меня это устраивает. Он более чем счастлив, когда я получаю удовольствие где-то на стороне.

Рэйчел снова поворачивается ко мне.

— Ага, он богатый.

— Рэйчел! — кричит Кришелл, шлепая её по руке. — Ой, да ладно. Ну да, он богат. И я этого не стыжусь.

Я поднимаю руки и откидываюсь на спинку сиденья.

— Эй, я тебя не осуждаю!

Она улыбается мне через зеркало заднего вида.

— Вот видишь, ты всегда была понимающей, в отличие от Мисс Осуждение вот тут. Поэтому мы и взяли тебя с собой. Это, и еще то, что у меня уже месяц не было секса, а я знала, что твоё присутствие поможет делу.

— Поможет? — Фу, нет уж, спасибо.

— Ага, твои сиськи всегда притягивают компании парней, и я рада видеть, что сегодня ты выставила их напоказ.

— Эм, а как же моё прекрасное лицо и искрометная индивидуальность?

Она смеется.

— Да, а еще ты абсолютно горячая и забавная. Хочешь еще комплиментов?

— Нет, спасибо. На какое-то время мне хватит. Но ты несешь чушь, в школе я не притягивала парней.

— Ты издеваешься? Даже твой брат хотел тебя трахнуть.

У меня отвисает челюсть. Я ошеломлена и лишаюсь дара речи.

— Кришелл! — одергивает её Рэйчел.

— Что? Это же правда!

Ко мне возвращается голос.

— Это неправда!

— Как скажешь, — она закатывает глаза.

— И он мне не брат.

— Сводный брат. Одно и то же.

— Абсолютно не одно и то же.

— Почему? Потому что тогда с ним можно трахаться?

— Нет! — кричу я, по-настоящему запаниковав, что она вот-вот догадается, что между нами происходит.

Она снова смотрит на меня в зеркало.

— Я просто стебусь над тобой, Изабелла.

Я натянуто смеюсь, надеясь, что мой дискомфорт не бросается в глаза.

— Да ладно, давайте зажжем, чтобы к моменту приезда в «Цинк» быть в полной боевой готовности! — Она прибавляет громкость радио; из динамиков начинает греметь электро-хаус.

Я пытаюсь унять дрожь в сердце, надеясь, что не выдала себя. Мне сейчас совершенно ни к чему лишний стресс. Эта ночь должна была стать побегом от моих тревог, особенно от Дерека, и всё же он постоянно лезет мне в голову. Как будто его присутствие преследует меня.

Сердце успокаивается, когда от музыки машина начинает вибрировать. Кришелл и Рэйчел покачиваются в такт на передних сиденьях и подпевают редким словам песни. Я присоединяюсь к ним, надеясь, что остаток ночи пройдет так же легко.

До «Цинка» час езды, но в компании девочек время пролетает незаметно.

— У них теперь есть парковщик? — спрашиваю я, когда мы подъезжаем к входу, и парень в рубашке-поло подбегает, чтобы открыть нам двери.

— Ага, это место реально поднялось со времен нашей старшей школы. Внутри они тоже всё переделали, — кричит Кришелл через машину, обходя её и направляясь к нам с Рэйчел. — Не знаю, сравнится ли это с твоими пафосными нью-йоркскими клубами, но для нас, деревенщин, это пиздец как круто.

Я хочу сказать ей, что в Нью-Йорке почти никуда не ходила: это была не тусовка Льюиса, но она уже слишком далеко впереди, неспешной походкой направляется к вышибале. К тому времени, как я доплетаюсь до неё, вышибала уже отстегнул красный бархатный канат и придерживает его, чтобы мы могли войти.

Блин, — говорю я сама себе, потому что никто бы всё равно меня не услышал из-за громыхающей музыки, вырывающейся из темного помещения. Кришелл была права. Многое изменилось по сравнению с тем тусклым клубом из моей юности. Вокруг меня извиваются