Сводный брат медведь - Дж. М. Фейри

Между нами повисает неловкое молчание. Он нарушает его.

— Надеюсь, я не перехожу черту. Когда я увидел твоих родителей в Калифорнии, это показалось знаком судьбы.

Мое сердце должно бы петь от его слов. Он никогда не говорил ничего романтичного, когда мы были вместе, но что-то в том, как он это произносит, меня раздражает, словно он репетировал это в машине по дороге сюда, и не в милом смысле, а как актер.

Я открываю рот, чтобы заговорить, но мама меня опережает.

— О, Льюис. Всё совершенно в порядке. Ты же нам как член семьи. — Она сокращает расстояние между ними, заключая его в объятия. Сама идея Льюиса всегда была её любимой частью меня. Я никогда не приводила его к нам, так как не хотела находиться рядом с ними, так что, полагаю, её чувства искренни. Он как член семьи — из тех, кого ты никогда не видишь, но притворяешься, что любишь.

Даррелл притягивает маму к себе, натягивая маску преданного мужа и отца, которую он всегда носит в присутствии посторонних.

— Что ж, надеюсь, ты голоден, Льюис. Ужин готов.

— Умираю от голода.

После этих слов мы все перетекаем в столовую, где мама уже сервировала стол своим лучшим фарфором, полным еды из… бог знает откуда, потому что мои родители точно не готовят.

Мы все рассаживаемся: Льюис рядом со мной, а родители — напротив. Я так нервничаю из-за того, что сказать, особенно перед отчаянно жаждущими этого родителями, что почти забываю о другом человеке, который тоже живет в этом доме, пока он не входит в столовую, таща стул с кухни, и не садится рядом со мной.

— Я смотрю, вы тут собирались начать без меня, — говорит Дерек, сверля родителей взглядом, пока забирает сервировку у Даррелла и расставляет тарелку и бокал для вина перед собой.

Так как я знаю Даррелла, я замечаю, как он закипает от ярости из-за поведения сына, но он отличный актер, поэтому сомневаюсь, что Льюис что-то улавливает.

— О, я не знал, что ты дома. Принесу себе другую тарелку. — Он встает, кладет руку Дереку на плечо и выходит из комнаты. Я не упускаю из виду то, как он сжимает пальцы, впиваясь в раненое плечо Дерека. Дерек морщится, но скрывает боль, натягивая вымученную улыбку. Он поворачивается к Льюису, игнорируя меня, сидящую между ними. — О, и кто это тут у нас? Должно быть, новый ассистент, которого наняли мои родители.

Льюис морщит лоб, но улыбка не сходит с его лица.

— О, нет. Я Льюис. Я…

Дерек перебивает.

— А, точно, садовник?

— Нет, я…

— А, понял. Личный тренер моей мачехи. — Он окидывает его взглядом с ног до головы. — Должен сказать, это не особо заметно, но не волнуйся, бро, я абсолютно уверен, что сухая мышечная масса впечатляет не меньше, чем настоящие мышцы.

— Дерек! — цежу я сквозь стиснутые зубы.

Его взгляд метнулся к моему, и он подмигивает с самоуверенной улыбкой. Он морщит лицо, разглядывая меня.

— Вау… ты выглядишь… отлакированной… — Он кривится и дергает меня за прядь выпрямленных волос.

— Прошу прощения, Льюис, — вмешивается мама. — Это Дерек, сводный брат Изабеллы. Ты же знаешь, какими бывают братья и сестры.

Меня передергивает от её слов, почти заменяющих Дерека с его постоянным напоминанием о том, что мы сводные.

Льюис улыбается.

— О, не беспокойтесь. У меня есть друзья со старшими братьями. Я знаю, какими защитниками они могут быть. Приятно познакомиться, чувак. Много о тебе слышал. — Это неправда. Я никогда не рассказывала Льюису о Дереке. Он знал, что у меня есть сводный брат, но на этом всё.

Нижняя губа Дерека выпячивается, он с ног до головы осматривает Льюиса, затем шумно выдыхает и переключает внимание на куриную грудку перед собой. Он вонзает вилку в мясо и подносит ко рту, откусывая так, словно он дикое животное. Что заставляет меня задуматься…

Я ищу признаки его трансформации. В его глазах безумный блеск, а зубы кажутся слишком большими для его рта. Добром это не кончится.

Даррелл возвращается с другой тарелкой, судя по всему, тоже замечает едва уловимые изменения Дерека и награждает его убийственным взглядом. Дерек перехватывает его и немного остывает, морщины между его бровями разглаживаются.

Я стараюсь не показывать своего беспокойства и ковыряюсь в собственной куриной грудке. Моя меньше, чем у всех остальных. Должно быть, маминых рук дело. Это меня бесит. Я хватаю булочку с центра стола, желая, чтобы она видела, как я молча бунтую против её желаний по моему похудению, но она слишком занята трескотней с Льюисом, который, к его чести, кажется искренне заинтригованным любыми самодовольными сказками, которые она решает выдать.

Я доедаю всё до последней крошки, находясь в секунде от того, чтобы облизать остатки, когда что-то трется о мою ногу, заставляя меня вздрогнуть. Никто не замечает моего испуга. Льюис обсуждает разногласия по поводу различных пресс-папье с визитками его коллег. Родители смотрят на него так, словно он стендап-комик.

На этот раз прикосновение не было тайной. Я свирепо смотрю на сводного брата: его рука скользит вверх по моему бедру, забираясь под юбку. Он улыбается, не глядя на меня, подперев голову второй рукой, делая вид, что слушает Льюиса.

Я пытаюсь отпихнуть его руку под столом, но он крепче сжимает мое бедро, ногти почти протыкают кожу. Я морщусь, и мама бросает на меня быстрый взгляд искоса, заставляя меня замереть на месте. Именно этого Дерек и добивался. Я не смотрю на него, но практически физически ощущаю довольную ухмылку в уголках его губ, когда он тянет пальцы выше, всё ближе и ближе к моему центру.

Её внимание длится всего секунду, но я не позволяю маске соскользнуть с лица. Я плотно сжимаю ноги, но Дерек шлепает меня по бедру. Я чуть не вскрикиваю от этого звука. К счастью, никто ничего не заметил. Я всё ещё пытаюсь придумать, как выпутаться из его игры, но Дерек не теряет ни секунды: он чертит невидимые линии на моей коже, продвигаясь всё ближе к тому месту, где я больше всего хочу его чувствовать. Я растворяюсь в его прикосновениях, всё моё внимание стягивается к каждой движущейся точке. Мне стоит огромных усилий не позволить хриплому стону вырваться из горла и не опустить веки.

Он добирается до кружева моих трусиков, оттягивая ткань и щелкая ею по коже, и я вздрагиваю, вскакивая на ноги. Все разом обращают на меня внимание.

— Мне нужно в туалет, — говорю я, почти срываясь на крик.

Мама