Муж стирал мне память. Жена орка по договору - Лилия Тимолаева

Обычной памятью.

Маленькая кухня нашего первого дома. Поздний вечер. Свеча стояла слишком близко к локтю, потому что света не хватало. Я сидела за столом в одной ночной рубашке и старом шерстяном платке, который принадлежал ещё тёте. Леонарда в комнате не было.

Я писала.

Не видела самих слов, но помнила, как капля воска упала на лист и я раздражённо попыталась стереть её ногтем.

Потом ещё одно воспоминание.

Я сложила письмо.

Спрятала в карман.

Поднялась по лестнице к спальне, где Леонард стоял возле окна.

Он обернулся.

Я протянула ему конверт.

— Я решила.

Воспоминание растаяло прежде, чем я услышала его ответ.

Я сидела неподвижно, всё ещё касаясь воскового пятна.

Этого момента Леонард не мог вложить мне в голову сегодня. Он не стоял рядом. Не касался кольца. Здесь не было зеркала Кроссов.

Я сама вспомнила, как писала это письмо.

Рука похолодела.

Я снова прочла строчку, которую утром не смогла принять:

«Ты говорил, что зеркало может забрать воспоминание, если я сама попрошу. Я прошу».

Под ней шли мои слова:

«Я больше не могу жить с этим воспоминанием».

Пять лет назад Леонард не заставил меня забыть впервые.

Не обманул и не выбрал за меня.

Какой бы страшной ни оказалась правда о том, что он делал потом, начало было другим.

Я сидела одна в чужой комнате, среди вещей из прежнего дома, и впервые была вынуждена признать то, чего весь день пыталась не видеть.

Когда-то я действительно сама попросила Леонарда стереть часть моей памяти.

Я ещё долго сидела у окна, держа перед собой письмо с засохшей каплей воска, хотя проверять его подлинность больше не имело смысла. Память вернула мне момент, когда я сама писала Леонарду просьбу забрать одно воспоминание, сама складывала лист и сама несла его мужу. Это не оправдывало того, что произошло пять лет спустя, когда моё желание помнить перестало для него что-либо значить, но прежней простой картины — Леонард обманул меня с самого начала — больше не существовало.

За окном окончательно стемнело. Внизу, во внутреннем дворе, один за другим зажигались фонари, по галерее прошли двое орков, о чём-то негромко переговариваясь, а в соседнем крыле закрылась тяжёлая дверь. Чужой дом готовился ко сну, и только я никак не могла решить, кем была женщина, которая пять лет назад просила Леонарда о помощи.

Мне хотелось пожалеть её. Одновременно хотелось схватить за плечи и потребовать объяснений, потому что именно её решение стало первой дверью, через которую Леонард потом вошёл без разрешения.

В дверь постучали.

Я быстро сложила письмо, хотя прятать его здесь было не от кого.

— Войдите.

Появилась Харса.

— Кросс у ворот. Принёс бумаги, которые обещал, и просит разрешения увидеть вас.

Я посмотрела на часы. Было позже, чем я предполагала.

— Один?

— Слуга ждёт снаружи. Сам Кросс пришёл без сопровождения.

— Ортан знает?

— Я сказала ему.

— И?

Харса пожала плечом.

— Спросил, хотите ли вы видеть Кросса. Я ответила, что ещё не успела спросить. После этого он вернулся к своим бумагам.

Странно, но именно такая реакция помогла мне принять решение.

— Хочу. Только не здесь.

— Малая переговорная подойдёт?

— Да. И ты останешься?

— Если хотите.

— Хочу.

Харса кивнула, не задавая лишних вопросов, и вышла. Я ещё раз посмотрела на письмо, спрятала его в папку вместе с остальными документами и только потом заметила своё отражение в окне.

Два дня назад я собиралась на ужин с мужем и думала о переводах.

Теперь встречалась с ним под присмотром орочьей хранительницы печати в доме второго мужа.

Если бы кто-нибудь рассказал мне подобную историю неделю назад, я бы спросила, в какой дешёвой пьесе он её услышал.

Малая переговорная находилась этажом ниже. Леонард уже ждал там, стоя возле закрытого окна. Когда я вошла вместе с Харсой, он обернулся, но не сделал ни одного движения мне навстречу.

В руках у него была плоская деревянная коробка.

— Ты пришла, — сказал он.

— Я обещала.

Его взгляд задержался на Харсе.

— Она останется?

— Да.

— Хорошо.

Ни раздражения, ни попытки спорить. Леонард поставил коробку на стол и отодвинул её ко мне.

— Здесь всё, что я нашёл.

— Ты говорил о нескольких письмах.

— Их пять. Ещё две записки, которые ты оставила после первого обряда, и копия твоего разрешения открыть зеркальную комнату.

— Моего разрешения?

— Ты сама потребовала, чтобы решение было записано. Я тогда счёл это излишней осторожностью.

— А потом понял, что пригодится.

Леонард принял укол без ответа.

Я открыла коробку. Внутри действительно лежали письма, перевязанные тонкой лентой, несколько сложенных листов и небольшой конверт с моей старой печатью.

— Ты их читал после того, как я ушла?

— Некоторые перечитал сегодня.

— Зачем?

Он посмотрел на меня.

— Пытался понять, в какой момент начал видеть в них разрешение на то, чего там не написано.

Ответ оказался неприятно честным.

— Понял?

— Пока нет.

— Значит, будешь искать?

— Да.

Я достала верхний конверт.

На нём стояла дата, относящаяся к первому году после того, как зеркало забрало неизвестное мне воспоминание.

— Я могу оставить коробку тебе, — сказал Леонард. — Не обязательно читать при мне.

— Я и не собиралась.

Он кивнул.

Я ожидала, что сейчас последует просьба вернуться или хотя бы предложение встретиться завтра. Вместо этого Леонард несколько мгновений смотрел на мои руки, а потом спросил:

— Ты сегодня работала?

— Да.

— На переговорах Грейра?

— На наших переговорах.

Его глаза поднялись к моему лицу.

— Уже «наших»?

— Я его переводчик.

— И жена.

— По договору.

Леонард усмехнулся, однако улыбка получилась усталой.

— Эта оговорка тебе действительно помогает?

— Пока да.

— Тогда не буду мешать.

Мне не понравилось, что разговор снова становился похожим на прежние семейные беседы. Ещё немного — и он спросит, удалось ли мне исправить договор торгового совета, я пожалуюсь на чиновников, после чего мы каким-то образом окажемся в той жизни, где ничего не произошло.

Я закрыла коробку.

— Леонард.

— Да?

— Я не передумала.

Он понял сразу.

— Я знаю.

— Хорошо.

— Агния, я принёс письма, как обещал. Больше сегодня ничего от тебя не хочу.

Слова были именно теми, которые я просила услышать, но облегчения не принесли.

— Я напишу, если появятся вопросы.

— Хорошо.

Он направился к двери и остановился рядом со мной, оставив достаточно пространства, чтобы мне не пришлось отступать.

— Ты сняла кольцо окончательно?

Я невольно коснулась кармана, где лежал серебряный ободок.

— Пока оно у меня.

— Не носи его.

Я вскинула глаза.

— Почему?

— После того как договор Грейров полностью закрепится, связь