Муж стирал мне память. Жена орка по договору - Лилия Тимолаева

— Тогда я распоряжусь насчёт комнаты.

Она собрала бумаги и вышла, оставив нас с Ортаном.

Он вернулся к столу и аккуратно сложил карты, которые так и не успел убрать перед моим приходом. Я ждала вопросов.

Их не последовало.

— Вы ничего не скажете? — не выдержала я.

— О чём?

— О письме.

— Оно написано вами?

— Похоже.

— Тогда вы узнаете это лучше меня.

— Вы не хотите сказать, что Леонард лжёт?

Ортан положил последнюю карту в кожаную папку.

— Я не знаю.

— Очень удобно.

— Зато честно.

Я подошла к окну.

Во внутреннем дворе двое орков тренировались с деревянными клинками. Возле стены всё ещё возились с седлом, а молодой страж, пропустивший меня утром, теперь помогал перетаскивать ящик. Чужая жизнь продолжалась независимо от того, что мой брак только что окончательно раскололся на воспоминания, письма и неизвестную ночь.

— Если письмо настоящее, в первый раз я сама попросила его, — сказала я.

— Да.

— И это не меняет вашего мнения?

— Какого именно?

— Обо мне. О нём. Об этом договоре.

Ортан опёрся ладонями о стол.

— Я не успел составить окончательное мнение ни о вас, ни о Кроссе. Договор заключил потому, что условия выгодны обоим и вы попросили защиту. Письмо ничего не меняет в том факте, что сегодня вы пришли сюда по собственной воле.

— А если завтра вспомню всё и решу, что Леонард прав?

— Тогда решите.

— И что будете делать вы?

Ортан некоторое время смотрел на меня, и в его взгляде не было ни раздражения, ни жалости.

— Сначала задам один вопрос.

— Какой?

— Вы хотите уйти с ним сейчас?

Я ожидала чего угодно, только не этого.

Вопрос оказался настолько простым, что вся сложность последних часов на мгновение отступила.

Я могла думать о письме.

О первой просьбе.

О той ночи, которую не помнила.

О том, любил ли Леонард меня, когда делал это впервые, и когда именно любовь превратилась в право распоряжаться моей памятью.

Но Ортан спрашивал о настоящем.

Хочу ли я сейчас открыть дверь, догнать мужа и вернуться домой?

Я представила спальню.

Серебряное кольцо.

Старое зеркало под тёмной тканью.

Леонарда, который однажды услышал моё «хочу помнить» и решил, что это говорит страх.

Ответ пришёл без борьбы.

— Нет.

Ортан кивнул.

— Тогда остаётесь.

— И всё?

— Что ещё должно произойти?

— Не знаю. Я ожидала, что вы будете убеждаться, правильно ли я решила.

— Вы только что ответили.

— А если ошиблась?

— Тогда это ваша ошибка.

Я смотрела на него несколько секунд.

— Вы раздражающе последовательны.

— Это помогает в торговле.

— И в браке?

— Пока данных недостаточно. Мы женаты меньше часа.

Я неожиданно улыбнулась.

Ортан тоже, но выражение почти сразу стало серьёзным.

— Вы хотите, чтобы Кросса больше сегодня не впускали?

Я задумалась.

Леонард обещал принести письма. Я хотела их увидеть, каким бы опасным это ни оказалось.

— Впустят только после того, как спросят меня.

— Хорошо.

— И я не хочу оставаться с ним наедине.

Ортан кивнул.

— Харса или кто-нибудь из стражи останется рядом.

— Вы?

Он приподнял бровь.

— Если попросите.

Мне хотелось.

Именно поэтому я не стала просить.

Слишком легко было сделать из человека, давшего мне защиту, единственную безопасную точку. Я не знала Ортана настолько хорошо, чтобы позволить себе эту ошибку.

— Харса.

— Передам.

Он не спросил, почему выбрала её.

За дверью раздался стук. Вошёл тот самый старший страж, который утром отказывался меня пропускать.

— Грейр, люди из торгового совета уже приехали.

Ортан посмотрел на часы.

— Раньше на двадцать минут.

— Они утверждают, что назначено на половину первого.

— Они утверждают много интересного.

Страж усмехнулся.

Ортан повернулся ко мне.

— Рабочую встречу отменяем?

Мне потребовалось мгновение, чтобы понять: он спрашивает меня.

— Почему?

— Последний час вы провели, узнавая, что ваш первый муж годами скрывал часть вашей жизни.

— А переговоры из-за этого исчезли?

— К сожалению, нет.

— Тогда я работаю.

Он внимательно посмотрел на меня.

— Уверены?

— Я не хочу сидеть в комнате и перечитывать письмо до вечера.

— Хороший аргумент.

— И вы обещали платить отдельно.

— Вот теперь совсем убедили.

Страж тихо кашлянул и вышел первым.

Я убрала письмо Леонарда в папку. Кольцо Кроссов оставалось в кармане, но впервые мне не хотелось надевать его обратно ради вида. Светлая полоса на пальце была заметна, и пусть.

Ортан задержался возле двери.

— Агния.

— Да?

— На переговорах вас будут называть госпожой Грейр.

Я остановилась.

— Уже?

— Родовой знак зарегистрируют до конца часа. Люди из совета, вероятно, ещё не знают, но мои знают.

— Я не собиралась менять фамилию.

— И не обязаны. Я предупреждаю, как они могут обратиться.

— А как будете обращаться вы?

Ортан посмотрел на меня.

— Как скажете.

Вопрос оказался неожиданно личным.

— Агния.

— Хорошо.

Он открыл дверь.

— Тогда идёмте, Агния.

Рабочая встреча стала первым событием за двое суток, в котором существовали понятные правила. За столом сидели люди, желавшие получить выгодные условия, орки, желавшие получить ещё более выгодные, и каждый пытался сказать одно так, чтобы другая сторона услышала немного другое. Здесь хотя бы никто не притворялся, что действует исключительно ради моего счастья.

Через десять минут я уже спорила с представителем торгового совета о значении старого степного выражения.

— Оно не означает «беспрепятственный проход», — объяснила я. — В этом диалекте речь о праве не задерживать караван без указанной причины.

— Разница несущественная.

— Если караван задержат из-за проверки груза, она станет очень существенной.

Чиновник недовольно поджал губы.

Ортан сидел напротив и не вмешивался.

Раньше Леонард в подобных ситуациях иногда подхватывал мой аргумент, особенно если видел, что собеседник начинает давить титулом. Ортан лишь ждал, пока я сама закончу спор.

Я заметила это и рассердилась на себя за сравнение.

Встреча продолжалась чуть больше часа. За это время я несколько раз забывала о письме, а потом внезапно вспоминала, когда рука касалась кармана. Несмотря на это, работа шла хорошо. Знакомые слова и необходимость следить за оттенками чужой речи удерживали настоящее на месте.

После очередной длинной реплики человеческого советника Ортан наклонился ко мне.

— Он действительно сказал, что наши требования «неприличны», или вы снова спасаете ему жизнь?

— Он сказал «неразумно завышены».

— Жаль.

— Вы разочарованы?

— Надеялся на повод закончить встречу раньше.

Я спрятала улыбку и перевела его ответ в значительно более вежливой форме.

К концу переговоров я поняла ещё одну вещь: Ортан действительно нуждался в моём переводе. Брачный договор был не благотворительностью. Несколько раз он задавал мне уточняющие вопросы, один раз изменил предложение после того, как я объяснила скрытый смысл человеческой формулировки, а перед уходом торговый советник сам признал, что встреча прошла быстрее обычного.

Это было