Муж стирал мне память. Жена орка по договору - Лилия Тимолаева

— Вы прочитали две страницы моей жизни и решили, что понимаете её лучше меня?

— Нет.

Ортан ответил без раздражения.

— Именно поэтому я ничего не решаю.

Леонард усмехнулся.

— Вы уже женились на моей жене.

— Она пришла сама. Условия назвала сама. Прочитала договор сама и подписала его после того, как я отдельно предложил ей уйти.

Я заметила, как Леонард посмотрел на меня.

В его взгляде было столько боли, что пришлось напомнить себе: именно этого он когда-то не позволил сделать мне.

Уйти, когда я сама решила.

— Ты действительно хочешь остаться здесь? — спросил он.

Я не ответила сразу.

Вчера вопрос показался бы простым. Сегодня в моей руке находилось письмо, способное изменить представление о начале всей истории. В первый раз Леонард не украл воспоминание. Я сама попросила его забрать.

Но в шести последних попытках уйти оставалось другое: я просила вернуть себе право помнить, а он решал, что знает лучше.

Две правды существовали одновременно.

И ни одна не отменяла другую.

— Я хочу узнать, что произошло той ночью, — сказала я.

На лице Леонарда появилась надежда.

— Тогда пойдём домой. Я покажу тебе всё, что сохранил.

Слово «домой» отозвалось болью.

До вчерашнего дня существовал только один дом — наш. Спальня, кабинет, сад, лестница со скрипучей ступенью. В нём лежали мои книги, висели мои платья, стояла чашка с трещиной, которой я пользовалась вопреки тому, что Леонард несколько раз пытался её выбросить.

Если я скажу «да», через час снова окажусь там.

Рядом с человеком, которому всё ещё не могла доверять свою память.

Я посмотрела на серебряное кольцо, лежавшее в кармане. Затем на письмо.

— Ты сможешь вернуть воспоминание без зеркала?

— Нет.

— Значит, хочешь снова привести меня туда.

— Я не прикоснусь к тебе без разрешения.

— Вчера тоже собирался только поправить кольцо.

Он опустил глаза.

— Вчера я не знал, что ты всё вспомнишь от одного касания.

— Но собирался коснуться.

Леонард не стал отрицать.

Внутри меня что-то окончательно встало на место.

— Я не пойду.

Он поднял голову.

— Агния...

— Я прочитаю письма. Выслушаю тебя. Возможно, когда-нибудь сама захочу увидеть то воспоминание. Но я не вернусь сейчас в дом и не встану перед зеркалом только потому, что ты обещаешь быть осторожным.

— Я могу принести всё сюда.

— Принеси.

Ответ явно застал его врасплох.

— Ты позволишь мне вернуться?

— Если Ортан позволит войти.

Теперь оба мужчины посмотрели друг на друга.

Ортан пожал плечом.

— Если Агния захочет вас видеть, вас впустят.

Леонард сжал челюсть.

Мне захотелось сказать, что это не попытка унизить его. Однако я промолчала. Последний год моей жизни, судя по записям, состоял из попыток учитывать его чувства раньше собственных границ.

— И зеркало? — спросил Леонард.

— Останется там, где находится.

— Ты не понимаешь...

— Возможно. Но сегодня я выбираю так.

Он отвернулся к окну.

Долгое время я видела только его профиль. Семь лет назад я знала каждую перемену в этом лице и могла по одному взгляду понять, когда он злится, когда устал, когда пытается скрыть улыбку. Сейчас казалось, что между нами находится целая жизнь, значительную часть которой он помнил один.

— Хорошо, — сказал Леонард.

Я даже не сразу поверила.

— Хорошо?

— Я принесу остальные письма.

— Сегодня?

— Если позволишь.

— Позволю.

Он поправил манжету, и этот привычный жест внезапно напомнил вчерашний вечер. Тогда я ещё не знала о зеркале, а Леонард сидел напротив и шутил о моих словарях.

Прошло меньше двух суток.

— Есть ещё кое-что, — сказал он.

Я напряглась.

— Что?

— Ты спросила, что за несчастье произошло тогда. Я не стану сейчас рассказывать подробности, раз ты решила, что не готова возвращать память, но одно должна знать.

— Говори.

— Оно связано не только с тобой.

Я ждала продолжения.

— И не только со мной.

— Кто ещё?

— Когда будешь готова, узнаешь.

Раздражение вспыхнуло мгновенно.

— Леонард...

— Агния, я не пытаюсь тебя мучить. Если назову человека или место, память может начать возвращаться сама. Такое уже случалось.

Я вспомнила зелёное платье и вспышку в спальне. Потом старое зеркало, которое вернуло целую сцену.

Возможно, здесь он не лгал.

От этого было ещё хуже.

— Тогда больше ничего не говори.

Леонард кивнул.

Он мог бы уйти после этого, однако продолжал стоять, словно ждал чего-то ещё.

Наконец я поняла.

— Ты всё ещё хочешь, чтобы я вернулась с тобой.

— Да.

Честность обезоружила.

— После всего, что я сказала?

— Особенно после этого.

— Почему?

Его глаза потемнели.

— Потому что я люблю тебя.

Я закрыла глаза на мгновение.

Никогда прежде эти слова не причиняли боли.

Леонард говорил их редко. Не из тех мужчин, которые повторяют признания ежедневно; вместо этого он приносил мне редкую книгу, которую случайно увидел в лавке, переносил совещание, чтобы встретить после поездки, или молча садился рядом, если понимал, что мне плохо.

Я верила его любви.

Кажется, верила до сих пор.

— Это ничего не меняет, — сказала я.

— Знаю.

— Если любишь, почему сделал то, что сделал?

Он долго подбирал ответ.

— Потому что однажды увидел, как ты просишь забрать у тебя один день, и решил, что любовь даёт мне право спасать тебя от всего, что причиняет такую же боль. Потом перестал замечать разницу между тем, о чём ты просишь, и тем, чего хочу я.

Вот теперь в его голосе появилась трещина.

Мне не стало легче.

Зато впервые за двое суток я услышала от него фразу, которая не оправдывала произошедшее заботой.

Леонард медленно отступил к двери.

— Я принесу письма.

— И больше ничего.

— И больше ничего.

Он посмотрел на Ортана.

— Я вернусь вечером.

— Если Агния подтвердит, что хочет вас видеть, — ответил тот.

На этот раз Леонард не стал спорить.

Когда дверь за ним закрылась, я ещё некоторое время смотрела на неё. Всё внутри ожидало, что он вернётся, потребует закончить разговор или позовёт меня следом. Вместо этого за стеной послышались шаги, затем приглушённые голоса у лестницы, и через несколько минут во дворе закрылись ворота.

Только тогда я заметила, как сильно устала.

Харса первой нарушила молчание.

— Мне принести новый экземпляр договора?

Я посмотрела на неё.

— Зачем?

— Если после этого разговора вы захотите воспользоваться правом расторгнуть его сегодня.

Ортан повернул голову в её сторону, но ничего не сказал.

Вчера меня удивило бы, что расторжение предлагают через полчаса после заключения брака. Сейчас в этом была почти болезненная логика.

— Не хочу.

Харса кивнула, словно ответ был обычной деловой