Между любовью и предательством - Элейна Р. Галлеа

Мозг Райкера забил тревогу. В этот момент ему было важно только одно: выяснить, что её расстроило.

— Что такое? Что случилось?

Повисла долгая, напряжённая тишина. Райкер поднялся с гамака, потому что больше не мог беззаботно лежать. Его инстинкты кричали сделать что-нибудь. Он не из тех, кто мог оставаться спокойным, когда кому-то, кто ему небезразличен, плохо. И хотя отбор только начался, Райкер определённо уже был неравнодушен к Бринли.

— Ты всегда можешь со мной поделиться, — тихо произнёс он спустя несколько минут молчания.

— Просто… сегодня… тяжёлый день, — прошептала она. Её голос надломился.

Ему послышалось, или она… плачет? Сердце Райкера сжалось при этой мысли. Он сжал руки в кулаки. Его водная магия, обычно спокойная, бушевала в венах. Ему хотелось перелезть эту чёртову стену и утешить девушку по ту сторону.

Но он не мог. Ему хватило одного взгляда на стражников, мерцающие огонёчки и других участников отбора, спокойно общающихся со своими собеседницами, чтобы сдержать импульсивный порыв. Вместо этого он спросил:

— Хочешь поговорить об этом?

Снова пауза. Каждая новая дольше предыдущей. Тяжелее предыдущей.

Бринли сейчас сидит? Расхаживает вдоль стены, как он? Или тихонько плачет в углу?

О священные пески, хотел бы он знать, что там с ней происходит.

— Я кое-кого потеряла, — прошептала она. — И сегодня… сегодня…

Её голос прервался, но он услышал достаточно. Ему была знакома эта ноющая боль старых, но незаживших ран; эта скорбь, поселившаяся так глубоко внутри, что её уже никак не вытащить, разве что научиться жить с ней.

— Годовщина? — предположил он, хотя всей душой желал ошибиться. Он надеялся, что неправильно понял.

Снова тишина.

Он снова сел в гамак и опустил голову на руки.

После долгого молчания Бринли вздохнула.

— Да.

Он потёр виски.

— Чёрт. Мне жаль.

Она сделала судорожный вдох.

— Мне тоже. Мне чертовски жаль, что их больше нет. Я бы очень хотела, чтобы они… были здесь.

— Если хочешь поговорить о них, то я рядом, — предложил Райкер.

Порой, когда состояние отца ухудшалось, ему помогали разговоры. О хороших моментах в прошлом или о всяких мелочах в настоящем. Порой же говорить было невозможно. Отчаяние лишало его слов, и он едва находил в себе силы встать с постели, какие уж там разговоры.

Райкер готов сделать всё, чтобы Бринли стало лучше.

После ещё одной долгой паузы она спросила:

— Мы можем помолчать?

Её голос звучал слабо, но её просьба пронзила самое его сердце. Хотел бы он увидеть её сейчас. Взять за руки. Обнять и держать, пока вся боль не пройдёт. Но он не может.

А вот что он может, так это выполнить её скромную просьбу.

— Конечно.

Остаток свидания прошёл в тягостных размышлениях.

Вечером того же дня, уже лёжа в постели, Райкер осознал, что это их молчание не напрягало его. Его напрягало то, что Бринли расстроена, и то, что она была вынуждена весь день, превозмогая боль, общаться на одном свидании за другим. Но ему она открыла сердце. Поделилась своими переживаниями.

И это было… приятно.

9. Не то, на что она рассчитывала

Красные опухшие глаза смотрели на Бринли из зеркала. Она не спала всю ночь. После свиданий она просто вернулась в свою комнату и разрыдалась. Слёзы текли и текли, не переставая.

За все прошлые годы она ни разу не плакала в этот день. Не проливала ни одной чёртовой слезинки.

Это всё он. Капитан. Его присутствие в её жизни. Он так на неё влиял. Переворачивал с ног на голову. Выворачивал наизнанку. Она чувствовала это — даже её собственные тени откликались на неё.

Только проснувшись вчера, она знала, что день будет плохим. Чувствуя тяжесть на сердце, она не хотела ничего, кроме как провести весь день в постели, оплакивая потерю.

Шесть лет прошло с той судьбоносной летней бури. Шесть лет всеобъемлющего одиночества. Семьдесят два месяца. Две тысячи сто девяносто дней прошло с тех пор, как она попрощалась со своей семьёй.

Семьёй, которой лишил её он.

После их свидания, на котором она призналась в том, о чём не собиралась рассказывать — ни ему, ни кому-либо другому, — она со слезами бросилась к себе в комнату. Она не понимала, как можно столько плакать, даже не осознавала, что боль утраты может свалиться на неё, как бетонная стена. Раздавить без шанса на спасение.

Она пропустила ужин, сидя в душевой кабинке под водой в одежде.

Прошло несколько часов, и, несмотря на вампирскую кровь, Бринли всё равно превратилась в замёрзшую дрожащую ледышку, когда дверь внезапно открылась. Хейли осторожно заглянула в ванную и нахмурилась.

— Подумала, что тебе это понадобится, — пробормотала эльфийка судьбы, протянув Бринли пакет с кровью. — Дай знать, если нужно что-то ещё.

Бринли с заплаканными глазами поблагодарила Хейли. Как только та ушла, Бринли выключила душ и стянула с себя промокшую до нитки одежду. Обнажённая и опустошённая, Бринли забралась в кровать. Горе не утихало. Бринли понюхала пакет с кровью — еда едва ли могла заполнить дыру в сердце.

Вампирша не смогла заснуть ни на секунду.

Но сегодня она возьмёт себя в руки. Она должна справиться. Вчерашний день ощущался как бескрайний океан отчаяния, но новый день — это чистый лист. Дальше всё может пойти лучше.

С этой мыслью Бринли снова пошла в душ — на этот раз под струи обжигающе горячей воды, которая нравилась ей гораздо больше. Затем надела чёрные леггинсы и удобный свитер. Расчесала волосы, оставив их распущенными, и нанесла макияж. Пускай вампирам не нужна косметика (ведь они и так фантастически красивы), но порой Бринли нужен этот психологический эффект. Так она чувствует себя сильнее. Могущественнее.

Сегодня ей как никогда нужны силы.

Каждый взмах кисточки для теней и каждый слой губной помады был её бронёй, защищающей от внешнего мира.

Наконец, она почувствовала себя готовой.

Завтрак прошёл спокойно. Бринли сидела вместе с Хейли и Эсме, слушая, как они обсуждают мужчин, с которыми вчера разговаривали.

Всё шло нормально до тех пор, пока она не надела наушники и Селеста не соединила её с первым собеседником.

— Привет, — произнесла Бринли, крутя меж пальцев ручку.

— Доброе утро, Бринли, — раздался в наушниках обеспокоенный голос Райкера. — Как ты себя чувствуешь сегодня?

Она едва сдержала горький смех, рвущийся из неё. Ну конечно, первое же свидание должно было оказаться с капитаном. Судьба словно играет с ней.

Его забота рассмешила бы её, не будь она в таком