Между любовью и предательством - Элейна Р. Галлеа

Бринли резко втянула воздух.

— Это правда. Порой мне приходится делать для Джелизетт то, что… Ну, я бы хотела, чтобы было иначе.

Они оба замолчали, понимая, что в этом они похожи. Райкер никогда не думал, что встретит кого-то, кто будет так хорошо его понимать. Тем более за такой короткий промежуток времени, прошедшего с их знакомства.

— А ты? — спросила Бринли несколько минут спустя. — Чем занимается капитан Райкер, когда не ищет себе жену?

Губы Райкера дрогнули в ответ на очевидную попытку сменить тему.

— Ты поверишь мне, если скажу, что люблю играть в игры?

Лёгкий мелодичный смех раздался в наушниках. Как будто колокольчики зазвенели от ночного ветерка. Звуки радости вампирши проникли глубоко внутри него. Потом, в моменты одиночества, Райкер будет с нежностью вспоминать этот смех.

— Должна признаться, такого я не ожидала услышать, — отсмеявшись, ответила она.

Он усмехнулся и потёр заднюю часть шеи.

— А что ты ожидала услышать?

— Что-нибудь другое. — В её голосе слышалась улыбка. — Я тоже люблю играть в игры. Особенно в шахматы.

Глаза Райкера распахнулись. В следующую секунду его губы расплылись в ухмылке.

— Это моя любимая игра.

Он не скрывал энтузиазма в голосе.

Райкер играл в шахматы ещё с детства. В свободное от школы время он изучал стратегии, запоминал всевозможные ходы и играл со всеми желающими. Даже сейчас, во взрослом возрасте, после тяжёлых рабочих будней он садился за доску.

Многие играли с Райкером только однажды. Не потому что он играл плохо, а потому что он не жалел оппонентов.

Каждый раз. Без исключений.

По его строгому убеждению, нет смысла играть, если ты не стремишься победить. В Райкере был силён соревновательный дух; причём не только с другими, но и с самим собой. Он постоянно стремился стать лучшим во всём. Ему нравились игры, их правила, и он всегда искал способ обыграть оппонента с наибольшей выгодой для себя.

— Ты шутишь, — произнесла Бринли.

— Нисколько. — Райкер сел, поставив стопы на пол. Локтями упёршись в бёдра, он уставился на стену. Сегодня на ней изображены розовые и голубые цветы, они простираются вдоль всей стены, насколько видит Райкер. — У меня есть шахматная доска из одного из древнейших аббатств Элейты. Её создали в годы правления Королевы Вампиров, сражавшейся в Битве за Равновесие.

Многие артефакты того времени затерялись. Они просто исчезали, когда древние вампиры решали погрузиться в сон. Отец Райкера подарил ему эту доску на восемнадцатилетие. Райкер всячески её оберегал, и она всё ещё хранилась в его квартире. Он редко играл древними фигурками, но частенько любовался чёрными и белыми мраморными шедеврами ручной работы.

— Серьёзно? — В её голосе слышалось сомнение. — Ты меня разыгрываешь?

— Да нет же, — ухмыльнулся Райкер. — Как-никак, фейри не могут лгать.

— Хм. Допустим, это правда.

Он усмехнулся.

— Это чистая правда. Клянусь, я не смогу солгать, даже если от этого будет зависеть моя жизнь.

Но он умел ловко играть словами. Как и все фейри. Этот навык передавался из поколения в поколение. Фейри сохраняли своё положение благодаря тому, что умели подавать правду в нужном свете.

— Убедил, — сдалась Бринли.

Райкер отпил кофе.

— Я обязательно покажу тебе доску. Может, даже сыграем партию?

Не преждевременно ли он строит планы на будущее после отбора? Возможно. Но он не может отрицать существующую между ним и Бринли связь. И её любовь к шахматам — ничто иное, как знак свыше.

— У тебя дома?

— Да.

Она резко втянула воздух и затем пробормотала:

— Ты даже не представляешь, как мне бы этого хотелось.

Улыбка Райкера стала шире. Это было взаимно.

Их разговор перешёл к различным шахматным стратегиям. Они увлечëнно обсуждали любимые ходы вплоть до звукового сигнала.

— Прошу прощения, что прерываю, капитан Уотерборн, но ваше следующее свидание начнётся через пять минут. — Селеста говорила сухо и по делу. — Текущее свидание закончится через шестьдесят секунд.

— Чёрт, — простонал Райкер. Ему не хотелось прощаться. Слишком рано.

— Уже всë? — Бринли, кажется, тоже удивилась. — Мы же вроде только начали.

— Время пролетело незаметно, да? — Он убрал ручку. — Мне было очень приятно провести его с тобой, Бринли. Надеюсь, мы скоро снова сможем поговорить.

После небольшой паузы она выдохнула.

— Я тоже. Знаешь, Райкер, ты оказался совсем не таким, как я думала. Сегодня было так… здорово.

— Согласен. — Он провёл рукой по своим тёмно-русым волосам. — Хорошего дня.

— Тебе тоже.

Вечером того дня Райкер прокручивал их разговор в своей голове, пытаясь представить себе вампиршу. Интересно, у неё тёмные волосы, как у него, или светлые, как у его матери? Глаза у неё наверняка чёрные, как у всех вампиров, но какое у неё лицо? Круглое или в форме сердца? Она высокая или миниатюрная? Пышная или худенькая?

Прокручивая в голове варианты, он перевернулся на живот и зарылся лицом в подушку. Её внешность на самом деле не имеет значения.

Важно только то, что вампирша с каждым днём всё больше и больше занимала его мысли.

На следующий день после обеда Селеста соединила Райкера с Валентиной.

— Добрый день, Райкер. Рада, что мы снова можем пообщаться.

— Взаимно. — Он открыл блокнот и нашёл страницу, где делал записи об этой фейри. — Интересно, почему наши дорожки не пересекались раньше?

Фейри в Республике Равновесия не исчислялись миллионами, а уж в высшем обществе их было всего ничего. В отличие от других рас, называвших этот континент своим домом, фейри здесь проживали не всегда. Их предки совершили Великую Миграцию, прибыв сюда с Обсидианового побережья после череды природных катастроф, уничтоживших большую часть их земель. Они привезли сюда свои технологии и охотно ими делились. Их технологические достижения сделали Республику такой, какая она есть сейчас, и позволили фейри получить места в Совете Делегатов.

Республика Равновесия была разделена на пять округов. От каждого были делегаты разных рас. Все они составляли совет, который возглавлялся канцлером. Раньше эта должность была выборной, но выборы не проводились уже несколько веков.

— Странно, да? Хм-м-м, — задумчиво протянула Валентина. — Должна признаться, у моей мамы… довольно строгие методы воспитания.

— Мне это знакомо.

Мать Райкера не назовёшь мягкой даже с натяжкой.

— Довольно иронично, учитывая тот пост, который она занимает, но мама не любит внимание прессы, — сказала Валентина. — Она запрещала фотографировать меня. Большую часть детства я провела в частной школе.

Райкер потёр шею, вспоминая, как сам не раз убегал от папарацци. После той злосчастной бури он познал ценность уединения. Возможно, он бы уже