Ты моё проклятие - Анастасия Итрухина
– А блог... – Денис перевел взгляд на Иру, – это не реклама медицинских услуг. Это... культурологический проект. Личный дневник, исследующий возрождение славянских ремесел в современном урбанистическом пространстве. И его популярность – лишь доказательство общественного интереса к теме.
Максим, до этого молча слушавший, вдруг усмехнулся. Коротко, беззвучно.
–Публичный художественный образ... – протянул он. – У меня есть идея получше. Мой телеканал как раз запускает новую программу – «Архаика и Авангард». О поиске национального кода в современном искусстве и дизайне. Алиса – наш главный консультант и художник. Ира – продюсер проекта. А твой блог, – он снова посмотрел на сестру, – становится официальным блогом шоу. Всё, что ты написала, – это анонсы и закулисье. Гениально.В воздухе повисла пауза, наполненная почти осязаемым напряжением мысли. И тут Денис, не меняя выражения лица, бросил в эту тишину бомбу.
– Можно пойти дальше, – сказал он, и его серые глаза с хитринкой скользнули от меня к Максиму. – Создать личную историю. Не просто арт-проект. Талантливый, но суровый продюсер Максим Коновалов. Его новое увлечение загадочная, одаренная художница из глубинки Алиса. Пресса это сожрет. Будут смаковать только ваши отношения, а к Алисе относиться как эксентричной особе, покоривший сердце одного из самых завидных женихов Озера. А следователи... следователи десять раз подумают, прежде чем трогать героиню светской хроники и потенциальную невесту медиамагната. Это лучшая защита.
– Вы предлагаете нам притвориться, что у нас роман? – удивился Максим.
Я почувствовала, как кровь отливает от лица. Любовный роман? С Максимом? Я посмотрела на него. Он стоял, засунув руки в карманы, и смотрел в окно. Его профиль был напряжен, и я не могла понять, что он думает. Стыд, замешательство и какая-то дикая, запретная надежда закружились во мне вихрем.
– Макс... – тихо начала Ира, но он резко повернулся.
– Работаем, – отрезал он, и его взгляд, тяжелый и нечитаемый, на мгновение встретился с моим. – Это цинично, грязно и чертовски работает. Денис, готовь документы. Ира, вноси правки в свой блог и пиши официальное заявление о его связи с новым проектом канала. Алиса... – он сделал паузу, и его голос смягчился, – Алиса, просто будь собой. Всё остальное – наша работа.
Они засуетились, строя планы, звоня по телефонам. А я стояла посреди комнаты, словно корень, проросший сквозь пол. Меня пытались обвинить в незаконной медицинской деятельности, хотя по сути этот максимум нетрадиционная медицина и денег я со старушек не брала, только за травы, по тем ценам, что их покупала Ира в аптеке. А в ответ мои друзья... мои защитники... придумали для меня новый способ защиты. Уникальный для этого мира образ из пиара, юриспруденции и телевизионных рейтингов. И в центре этого шторма была я.
Мир снова перевернулся.
– Алиса, – обратился ко мне Денис, – Вам лучше поспать. У вас завтра первое интервью утром в вашем новом шоу.
Студия тонула в неестественной тишине, которая всегда царит за секунду до включения камер. Я сидела на скользком кожаном диване, чувствуя, как вспотевшие ладони прилипают к нему. Прямой эфир. Волнение гудело в висках, заглушая даже собственное сердцебиение. На мне было вечернее платье из нашей новой коллекции. Белый верх с рукавами, имитировавший рубаху, и красный подол. Естественно всё былотрасшито обережными узорами.
Ведущая, ослепительная улыбка которой казалась сделанной из фарфора, кивнула. Над камерой загорелась красная точка.
– В студии — Алиса, художник, хранительница древних славянских традиций, чье творчество стало основой для нашего нового проекта «Архаика и Авангард». И, конечно, Максим Коновалов, продюсер канала и идейный вдохновитель шоу. – начала представление ведущая.
Максим, сидевший рядом, был воплощением спокойной власти. Идеальный костюм, расслабленная поза, взгляд голубых глаз, направленный на ведущую, но, как я уже успела понять, видящий всё. Его плечо почти касалось моего — намеренно или случайно, я не знала. Этот мимолетный контакт обжигал сильнее софитов.
– Максим, ваш проект позиционируется как культурологический. Но вокруг имени Алисы в последнее время немало шума. Некоторые блогеры утверждают, что её искусство — это фикция, некоторые уверенны, что Алиса, скажем так, занимается незаконной медицинской деятельностью. Как вы к этому относитесь? – задала она провокационный вопрос.
В студии загудели. Максим слегка повернул голову, и его взгляд скользнул по мне, быстрый и оценивающий, прежде чем вернуться к ведущей.
– Я отношусь к этому как к прекрасной иллюстрации того, о чем наше шоу. Мы разучились видеть разницу между искусством и попыткой выделиться любой ценой, между картинкой и искренней верой в то, что делаешь. То, что делает Алиса, — это не врачевание. Это — культурный код в вечерних поседелках за травяным чаем с пожилыми женщинами, которые помнят больше чем мы. А так же её творчество это частичка истории нашей страны, вышитая на холсте, которым служат наши платья. Это память, которую она поднимает из небытия. А когда искусство оживает, оно всегда вызывает споры. – голос его был ровным и убедительным. Броня, которую выковал для нас Денис.
– Алиса, а вы как чувствуете себя в центре этого… оживления? — ведущая повернулась ко мне, и ее улыбка стала чуть мягче, располагающей к откровенности.
Я сделала вдох, чувствуя, как дрожит кончик указательного пальца, лежащего на колене.
– Я чувствую… корни, — выдохнула я, и слова, к моему удивлению, прозвучали четко. – Раньше я просто жила этим. А теперь… теперь я понимаю, что эти узоры, эти травы — это не только мои знания. Это память, которую ждал кто-то еще.
В глазах Максима, когда он снова посмотрел на меня, мелькнуло что-то неуловимое — одобрение? Удивление? Я говорила не по заученному сценарию, а так, как чувствовала. Это была правда, прошедшая через фильтр пиара и юриспруденции, но от этого не ставшая менее настоящей.
– И нельзя не спросить о теме, которая волнует всю нашу женскую аудиторию, — коварно подмигнула ведущая, перекладывая стопку бумаг. — Ходят упорные слухи, что ваше сотрудничество переросло в нечто большее. Максим, Алиса… что вы можете сказать нашим зрителям?
Воздух в студии загустел. Я почувствовала, как по спине пробежал холодок. Вот он, тот самый огненный обруч, через который нас заставляли прыгнуть. Притворство, которое должно было стать нашей лучшей защитой.
Максим не стал ничего отрицать. Вместо этого он медленно повернулся ко мне всем корпусом, отсекая ведущую, софиты, всю студию. Его взгляд, тяжелый и намеренный, утонул в моих глазах. Он