Ты моё проклятие - Анастасия Итрухина

щемящее тепло. Не от чая. Это было чувство нужности. Настоящее. Не то, что измеряют рейтингами и продажами.

– Вот видишь, – Денис посмотрел на меня, и в его глазах мелькнуло что-то похожее на понимание. – Ты здесь — целитель. Там — медийный проект. Нам нужно, чтобы эти две реальности не столкнулись лбами. Потому что для системы то, что ты делаешь здесь, — это «незаконная медицинская деятельность».

Баба Маша фыркнула.

– Какая такая деятельность? Это милость Божья да дар! Ее все в нашем подъезде любят. Настоящая ведьмочка наша!

От этого слова «ведьмочка» у меня заныло внутри. Для бабы Маши это было ласковое прозвище. Для блогеров — обвинение. А для меня… ярлык, который привёл меня на костёр.

– Как же я могу отказать в помощи вот таким милым старушка? – с горечью спросила я.

– Я по этому поводу и зашёл. – Денис половину мне папку с документами, – Нужно просто всё правильно зарегистрировать и получить лицензию.

– Тогда мне придется брать деньги за помощь! – возмутилась я, – А я так не могу.

– Так! – стукнуло по столу Баба Маша, – Ты это прекращай! Знаешь сколько с нас в больницах за лекарства берут, которые нам не помогают? Почитай, посмотри, Дениска мой тебе все оформить поможет.

– Спасибо, бабушка, – я встала и обняла ее, вдохнув родной запах. – Мне пора. Завтра утром рано в мастерскую. Нужно с платьями закончить, ато денег совсем нет.

– Иди, родная. А пирожков вот с капустой возьми, ты же почти ничего не ела!

На пороге Денис сказал тихо, уже мне:

– Позволь тебя проводить? Мне тоже пора домой.

Мы спустились вместе и попрощались. Денис отдал мне папку и вышел на улицу. Я зашла к себе, прижимая к груди пакет с теплыми пирожоками. Две реальности. В одной — я муза в ослепительном платье, в другой — «ведьмочка» с отварами у которой нет денег на еду и попросить стыдно. И где-то посередине, разрываясь на части, пыталась уцелеть я сама, не забывайте при этом первоначальную цель.

Утро было серым и прохладным. Ночью прошёл дождь и солнце до сих пор скрывалось под облаками. Я вышла из подъезда, кутаясь в поношенный платок, и чуть не столкнулась с Денисом. Он прислонился к своей невзрачной, видавшей виды машине, с двумя полными пакетами продуктов в руках.

– Не испугалась? – он улыбнулся, его дыхание превращалось в легкий парок на утреннем воздухе.

–Привыкла к неожиданностям, – ответила я, с удивлением отмечая, что вид его не вызвал ни капли тревоги, лишь легкое любопытство. – Бабушке везешь?

–Да, заскочил перед работой. Решил тебя подождать. Можно на минутку?

Я кивнула, и он, достав из одного пакета стаканчик с дымящимся чаем, протянул его мне.

–Бери. С мёдом. Выглядишь так, будто не спала всю ночь.

От неожиданной заботы в горле встал комок. Я взяла стаканчик, согревая озябшие пальцы.

–Спасибо. Не могла уснуть долго. – сделала глоток. Теплая сладость разлилась по телу, отгоняя остатки ночной ознобы.

– Я вчера кое-что проверил, – начал Денис, глядя куда-то мимо меня, на серые громады домов. – Тот случай, с машиной. Настораживает, что об этом узнала ведущая. Максим прав, копнуть стоит. Но это не главное.

Он перевел на меня свой спокойный, внимательный взгляд.

–Главное – ты. Бабушка говорит, ты вся на нервах. И я понимаю почему. Этот проект, Коновалов, постоянное ожидание подвоха... А еще твой бывший, Кирилл, от которого, я помню, ты сюда, в эту квартиру, сбежала. Психологическое давление – это тоже насилие.

Услышав это имя, я невольно сжала стаканчик так, что горячий чай чуть не расплескался. Максим был единственным, кроме бабы Маши, кто знал всю правду о тех тёмных месяцах. А теперь и Денис тоже.

– Так вот, – он продолжил более легким тоном, словно пытаясь разрядить обстановку. – У меня есть спасительное предложение. Сегодня вечером. Я за тобой заеду. Мы идем в парк, на аттракционы.

Я смотрела на него, не понимая.

–На... аттракционы?

–Именно. На самые шумные, самые дурацкие и самые веселые. Нужно же тебе как-то выпустить пар. А твои травяные чаи – это хорошо, но иногда нужно просто покричать от восторга, сидя на американских горках. Считай это... благодарностью. От меня и от бабушки. За её спину, за её «как огурчик».

Он говорил так просто и искренне, что у меня не повернулся язык отказаться. Эта идея казалась единственным по-настоящему здравым пунктом в моем сумасшедшем расписании. Подумать только – не съемки, не примерки, не юридические консультации, а просто американские горки.

– Я... Я не знаю, что сказать, – растерялась я.

–Говори «да». В семь. Одевайся попроще. Лучше в спортивное. И готовься к порции адреналина, который не имеет ничего общего с ток-шоу.

На его лице появилась редкая, открытая улыбка, и в этот момент он был совсем не похож на строгого адвоката. Он был просто Денисом, внуком бабы Маши, который предлагал другу забыть о проблемах самым дурацким и прекрасным способом.

– Хорошо, – на моих губах тоже проступила улыбка, робкая, но настоящая. – Да.

– Отлично. Тогда до вечера. Не перетрудись.

Он кивнул, забрал у меня пустой стаканчик и направился к подъезду с пакетами продуктов для любимой бабушки. Я же пошла к мастерской, и странное чувство тепла внутри было уже не от чая. Оно было от предвкушения. От простого человеческого жеста. В мире, в кортом мне пример или уже несколько ролей, кто-то видел во мне просто уставшую девушку и звал ее покататься на карусели. И в этой мысли было больше магии, чем во всех моих обережных узорах, вместе взятых.

Весь день в мастерской я чувствовала себя странно. Не просто уставшей, а... на взводе. Но это было другое напряжение — не от страха, а от предвкушения. Мысль о вечере с Денисом витала где-то на задворках сознания, словно лучик света в сером тоннеле. Последние месяцы у меня были действительно напряжёнными. Сначала несколько месяцев в больнице, болезненные процедуры и уколы. Потом неприятные встречи с Кириллов. Помимо всего мне пришлось между работой учиться читать на современном языке, научиться пользоваться техникой и гаджетами, а вечерами лечить старушек из моего подъезда.

В семь я уже стояла перед зеркалом в своей маленькой прихожей. Спортивные штаны, просторная серая худи, кроссовки. Я смотрела на свое отражение