Исцели меня - Ефимия Летова

Глава 14. Бывший муж

При всей его разухабистости и пошлости, назвать Флетвика примитивным и легковерным человеком было никак нельзя. Лесть и угождение ему нравились, как и красивые доступные женщины, а лесть от красивой доступной женщины нравилась вдвойне, но если нужно было чего-то от него добиться, надо было действовать тоньше и хитрее. Наложить макияж едва заметно и очень, очень аккуратно, слегка подкрасить ресницы, а вот губы обозначить поярче. Выщипать лишние волоски вокруг бровей, слегка освежить кожу — конечно, лечить себя я не могла, но вот немного освежить лицо — святое дело.

Зеркало в доме было только одно, и, к сожалению, с кровати Рока мои манипуляции были отлично видно. Как и мне — его деланно-невозмутимая физиономия.

Я примерила пару «парадных» платьев, не нуждавшихся в глажке, прямо там же, рассудив, что после всего вид шойсы-местами-шрайны в нижнем белье не слишком-то шокирует моего дрока. Нанесла ароматическое розовое масло за уши и в ложбинку между грудями. Украшения надевать не стала: Флетвик был внимателен к деталям и, как ни странно, обладал неплохим вкусом, хотя редко пускал его в дело — ленился. На разовый перепих он с удовольствием выбирал кричаще-ярких, дешёвых девиц, но сегодня мне как раз нужно было создать впечатление знающей себе цену привлекательной женщины.

И я рассчитывала на доверительный разговор без постели. Нет, с Флетом — больше никогда. Особенно теперь, когда я узнала, что может быть иначе. Даже те немногие почти невинные ласки, которые были у меня с Роком, стоили больше, чем вся моя интимная жизнь за год замужества.

— Так ты хочешь куда-то уйти? — Рок заговорил вроде бы равнодушно, но меня эти интонации обмануть не могли. Похоже, несмотря на всю свою неопытность и невинность, выводы он сделал верные — и они ему почему-то крайне не понравились.

— А что, ты что-то имеешь против? За тобой присмотрят охранники. Можешь прикинуться деревом. Можешь обсудить с ними грязных человеческих шойс. У них, уверена, богатый опыт: каждый по полсотни перетрахал, не меньше. И это только за прошедший год. Им будет, чем тебя просветить.

Но дрок на провокацию не поддался.

— Куда ты собралась?

— А я обязана перед тобой отчитываться? — удивилась я. — У меня, между прочим, для этого муж есть.

Муж, муж... Врать Року стало неприятно, но я постаралась не задумываться об этом. Посмотрела на себя в зеркало, недорогое и потрескавшееся с одного краю, но большое — это было главное его достоинство. Натянула тонкие чулки, завязала завязки на бёдрах, подтянув подол платья чуть ли не до пояса. Поймала взгляд Рока в отражении.

— Ты собираешься на встречу… с мужчиной? — напряжённо и уже не скрывая этого спросил он.

— Какой ты догадливый.

— С мужем?

— С мужем, — кивнула я. — Должна же я с ним видеться хоть иногда. Не переживай, приду поздно, может быть, даже утром. Впрочем, о чём это я… Радуйся.

— Ты же говорила, что должна безвылазно сидеть со мной!

— Ситуация изменилась.

— Но почему?!

Бессмысленный диалог стал порядком меня утомлять. Завершив, наконец, укладку сдавшихся моему натиску волос, о густоте и длине которых я порой жалела, я повернулась к Року.

— Соскучилась. Знаешь ли, иногда просто жизненно необходимо общаться с мужчиной, который не смотрит на тебя, как на червяка.

На самом деле, Флетвик умел смотреть и хуже, но говорить об этом я не собиралась. Тщательно скрываемая досада проступала на лице Рока зелёными пятнами.

— А не боишься, что я сбегу?

— Этого пусть охрана боится, сбежишь, так сбежишь, мне же проще: перестану чувствовать себя волчицей, стерегущей ягнёнка. Что ты разнервничался? Стражники, в отличие от меня, ребята нормальные, хлопот не доставят, с разговорами приставать не станут, а бить тебя им нельзя. Будет некондиционный товар.

— Главное, чтобы не лечили, как ты, — процедил сквозь зубы дрок, а потом вдруг приподнялся и спросил, сощурившись:

— А многих ты лечила так, как меня?!

Я пожала плечами и подошла поближе. Наклонилась.

— Веди себя хорошо.

Странное дело — мне полагалось радоваться, что я выхожу из дома, который временно стал моей темницей, подальше от парня, который вдруг разбудил во мне самые непристойные мысли, опасного непростого парня. Расслабиться, что ответственность за него пусть временно, но переходит в другие руки.

А я…

— Однажды всё изменится, — тихо проговорила я, разглядывая зелёные топкие глаза, красивое тревожное лицо. — У тебя обязательно будет шанс. Не упусти его, Рок.

— А ты вернёшься к мужу?

— Да какое твоё дело-то? — неподдельно изумилась я. — Мы, грязные шойсы, по-всякому можем.

— И для тебя… для тебя это всё ничего не значило?

От неожиданности я чуть не прикусила язык. Ну, точно опороченная девица на выданье!

— Это — это что? Вот это?

Я легко провела языком по его мягким податливым губам, не уверенная, что он не попытается его откусить. Не попытался, но и не отшатнулся. Вслушиваться в его ощущения я не стала, подобные шутки были опасны, потому что могли перейти в нечто большее, для чего сейчас вовсе не было времени. Тело моментально среагировало на близость дрока, но я держала себя в руках.

— Интересно, муж знает о твоих методах… исцеления? — не унимался Рок, и я стала злиться по-настоящему. Вот только на кого злиться — сложно было сказать.

— Для достижения цели все средства хороши. Это утверждение он полностью разделяет и поддерживает.

— Если ты думаешь так… чем ты отличаешься от того же гойшона, что похитил меня?

Я замерла на месте. Желание поцеловать Рока перед выходом пропало начисто, настолько больно оказалось услышать со стороны собственную горькую мысль.

— Всем, — процедила я. — Хотя бы тем, что я не убиваю и не уродую, а лечу.

— Там, где меня держали сначала… пахло тленом и цветами, — вдруг сказал Рок. — Откуда ты узнала об этом?

— Совпадение, — ответила я, подходя к двери. — А чем ещё может пахнуть в подземельях?

* * *

Таверна, куда привёл меня стражник, была вполне в духе Флетвика — средней паршивости. Достаточно дорогая, чтобы он чувствовал себя состоявшимся мужчиной, и достаточно разнузданная и не пафосная, чтобы он, выходец из низов, мог комфортно развалиться на крепко сбитом стуле, шумно хлебая айвовое пиво, без опаски нарваться на высокомерный взгляд затянутого во фрак подавальщика с серебряным подносом.

За год замужества я узнала о муже достаточно, чтобы ни на миг не пожалеть о нашем расставании, и совершенно недостаточно, чтобы с уверенностью утверждать, будто знаю его. Он был беден в детстве и юности, пробивался сам, не чурался участия в редких, но кровавых