Затмение; Год 1666 – Части 2, 3 - Нора Ольвич

— Элена, это не то, что вы подумали, вы никуда не пойдёте.

Мы шипели друг на друга как две разъярённые кошки, стараясь быть никем не услышанными. Сражаясь взорами как шпагами. Не ожидая от кроткой княжны такого напора, я пыталась вырвать свою руку. И я понимала, что начинаю, будто оправдываться перед ней.

— Оставьте это в самом деле, как вы несносны княжна!

— Только в этой жизни не надо меня опекать, я не буду пешкой в чужих играх. Итак, или я иду с вами, сестрица, или я не пойду на приём к Дожу вовсе, и виконтессу подговорю к этому, она его жуть как боится и не собирается быть его супругой. Будете сами там отдуваться вместе со своей любимой маркизой. Взамен я вам покажу что-то и возможно расскажу,… когда вернёмся.

— Элена, вы невыносимы. Занимайтесь своими парками, и музицированием, в подвале вам не место, это опасно.

В дверной косяк, в едва видимую шляпку гвоздя вонзился острый стилет, покачиваясь от сильного ударного взаимодействия с деревом, его рукоятка вызывающим блеском «смотрела» на меня.

— Мы идём вместе, вы меня слышите Анжелик?

— Княжна, что вы хотели мне рассказать, если я возьму вас с собой в эти старинные подземные катакомбы?

— Куда мы идём Дениз?

«— отчего она отвечает вопросом на вопрос и изменилась совершенно»?

— Вы всё увидите позже, Элена.

— Как вы ориентируетесь в этой темноте?

— Очень просто, вот по той канализационной трубе, вы её видите?

— Не совсем.

— Но ведь слышно же, как журчит вода в ней, это стоки с крыши заработали; начинается непогода, это так очевидно, вы встревожены, обопритесь на меня.

Мы осторожно пробирались по подземелью, я держала Элену за руку, в который раз мысленно удивляясь её капризам и несдержанности.

— Тогда, в прошлом… — её голос дрогнул.

Девушка перешла на русский язык будущего.

— Вы все меня тогда бросили и уехали, спасая Кристин от безумств испанского гранта, которому Франциск, словно, решив помочь оказывал всяческую помощь и поддержку, словно испытывая нашу семью. Он явно будто бы знал, у кого находится часть золота Тамплиеров.

— Вы были так слабы, вынашивая Луизу, мы боялись вас брать с собой.

— Мои страдания были невыносимы, я еле перенесла это расставание со старшими детьми. И то, как я молчала и хранила все тайны нашей семьи, они дали «Им» повод считать, что мне можно рассказывать всё. Отчего-то Валуа посчитали, что княгиня Жанна вынесет на своих хрупких плечах многие тайны королевской семьи. Не знаю отчего так. Не знаю.

Всё началось с Екатерины Медичи, и малютки Елизаветы. Франциск и мой князь — Раймонд, вы никогда не задумывались, что связывало этих мужчин, отдалённо похожих другу на друга, всю их осознанную жизнь? И почему Франциск назывался для Каталины дядюшкой?

И кто такой барон Николя де Беккариа приехавший так вовремя к маркизе Анне из Нового Света, встретив её в Провансе? Мы с Каталиной действительно слишком посвятили себя другим в той жизни, только она это делала осознанно, я же вынуждена была нести чужой груз бесконечно долго. У меня не было выбора, мне приходилось это делать, ради их семьи, которая постепенно тоже стала моей, тайной и призрачной, но тем не менее моей. Даже прощаясь с той жизнью в глубокой старости, уходя на перерождение, я не могла открыться до конца.

Я и сейчас всего сказать не могу, знаю только одно, как очень, очень дальним потомкам дома Валуа нам нельзя легально въезжать во Францию, учитывая, что у власти сейчас находится другая династия. Нас снова будто обложили со всех сторон. Орден, все эти его тайны, Торризи и вот ещё это подземелье. Отчего бы нам не уехать на остров?

— Вы сами сказали Элена, причина в Торризи — они словно повсюду, так и хочется вспомнить фильм про итальянскую мафию.

— Дениз, простите меня за ту эмоциональную вспышку в ваших покоях. У меня столько в голове стало невозможного, когда я, распрощавшись с монастырской жизнью, окунулась в светский мир. Вы знаете, что в Венеции Дожа выбирают после того, как ему исполнится шестьдесят лет?

Я задумчиво слушала свою спутницу.

— Иннес ещё нет тридцати, мы не должны идти на этот бал, не должны плыть по течению, играя в навязанные нам игры. Так будет ещё хуже. Вы не справитесь сами Дениз, принимая решения, вы просто обязаны советоваться со мной, ведь мы одна семья.

— Я услышала вас княжна и полностью согласна со сказанным, мы будем решать всё вместе, обещаю.

Крепче сжав наши ладони, перестав шептаться, мы подошли к каменной стене, за которой уже не было видно труб.

— Тупик?

— Не совсем. Идите сюда.

— Какой влажный воздух в подвале, — княжна не отставала от меня.

Протиснувшись в параллели стен удивлённо замерли от увиденного. Лунный свет лился от высокого потолка мягким светом, каменные плиты пола были залиты водой, слышался шум прибоя и сильного ветра.

— Теперь ты понимаешь, почему нельзя было трогать холм?

Я шагнула в воду, кое-где она доходила мне до щиколоток, а, где-то стекая по ложбинкам уклона, уходила обратно в подземелье. Тот квадрат, на котором я сидела в прошлый свой приход в это помещение, где он? Перед глазами были мрачные каменные плиты пола. Одинаково старые, мокрые и грязные.

Я точно помню странность изображения. Поиски заняли некоторое время. Разглядывая рисунок на камне, расчищая его от мокрого ила и песка, что практически коркой впитался в выбитые в камне фигурки, удивлялась и не находила слов. Полностью освободив рисунок, принося с Эленой в ладошках воду, смывая грязь, замерла над увиденным.

Для кого-то это была бессмыслица, но для человека из двадцать первого века, однозначно нет.

— Смотри, это же эмбрион, я же правильно вижу эти фигурки? В центре Солнце и Луна, значки инь-янь — мужское и женской начало. А это что сперматозоид? Что за шутка? Тогда они совершенно стоят не по очереди.

Надавив на фигурку эмбриона, Элена попыталась её сдвинуть по кругу спирали, уводя в сторону, и поставить на это место знаменитого головастика. Мокрые части головоломки послушно двигались по своим орбитам под её руками, будто и не каменными вовсе были.

Я была уверена, что в сухом состоянии эти части ребуса были не так подвижны, а может, и вовсе производили впечатление остатков чудом сохранившейся