Заступник из другого мира - Ольга Вознесенская
Об обморожении больше можно было не беспокоиться — на ближнем горизонте мелькал солнечный удар.
— Вовсе нет, — лучезарно улыбнулся змей в своей долине. — К ночи доберемся до нашего поселения.
— Что? Не может быть! — так и оставшись с приоткрытым ртом, изумленно захлопала ресницами. — Может, по близости есть шатер какой-нибудь и оазис? Хотелось бы где-нибудь переждать, пока солнце не сядет, и испить водицы.
Услышав про желанную воду, Ханна облизнула пересохшие губы.
Мы прошли всего несколько шагов, а она едва не сложилась пополам, задыхаясь от жары.
— Давайте воспользуемся порталом? — из последних сил пробормотала она.
— У нас в Аселинии только один портал, поверьте его достаточно. А что вы такие хмурые? — вглядываясь в наши кислые мины, наг, ухмыльнувшись, обрадовал: — Да разыграл я вас. Ну простите, вы такие наивные, грех этим не воспользоваться. Дома моего народа прямо перед вами, просто вы их не видите.
— Но как же? Не может быть? — уставившись прямо перед собой, кроме захудалого кактуса все еще ничего разглядеть не смогла. — Здесь абсолютно ничего нет.
Ханна сделала ещё несколько шагов вперед и осмотрелась.
— Она права. Мы здесь одни, — согласилась она, тяжело вздыхая.
Шон потер ладони.
— Сейчас, ещё немного и пустынная завеса спадет. Перед вами всего лишь иллюзия. Никто не найдёт жилище нагов, пока они сами не позволят этого сделать.
— Как увлекательно! — собиралась съехидничать, но неожиданно притихла, прикрывая рот ладонью.
— Дух захватывает? Правда красота? — змеелюд расслабленно улыбнулся, его черты лица как будто приподнялись.
— И правда, захватывает, — обомлела я, ручка чемодана выпала из руки.
— Ух ты, а вы здесь неплохо устроились, — почесывая висок, отметила Ханна хороший вкус обладателей змеиных хвостов.
Перед нами кипела и бурлила жизнь.
Маленькие змееныши с верхними человеческими половинами весело играли в подобие наших салочек, только ползком. Рыжий мальчик, которому довелось догонять остальных, пищал от восторга, шустренько передвигая своим ярко-желтым хвостом с белыми пятнами.
Присматривающие с безопасного расстояния за своими малявками змеиные женщины занимались привычными делами. Кто-то развешивал на верёвках постиранные вещи, кто-то перебирал фрукты и подметал дорожки. Другие — весело хохотали, усевшись на разноцветные подушки посреди изумительного бордового ковра с фигурообразным рисунком.
Местные женщины не носили много одежды. Привлекательную грудь удерживал лиф яркого цвета с не менее пёстрой бахромой, который такие, как я, обычно прятали под другим слоем одежды, а то и несколькими. На тонкой набедренной повязке позвякивали золотистые и серебристые плоские медальона. Несколько женщин носили невесомые, повязанные на шее, платки, скрывающие их голову и волосы. Но у большинства девиц шикарные и длинные, в большинстве своем, темные шевелюры были распущены или собраны в искусные объемные причёски, красоту которых дополняли ленты насыщенных цветов и украшенные мелкими самоцветами заколки.
Нескромное жилище нагов впечатляло своей роскошью и необычным стилем постройки. Большой дом образовывался из нескольких башен с куполообразными бирюзовыми крышами. Внешний фасад облагораживала затейливая золотистая мозаика.
Какие же чудесные здесь росли развесистые пальмы. Одни были низкорослыми и тонкими, другие — длинными, веерными и пышными, третьи — лохматые и могучие с толстыми стволами, чтобы такие обнять потребуется объединить усилия с несколькими единомышленниками.
Из-за жаркого климата цветов вокруг, напоминающего восточный замок, сооружения росло совсем немного, их стебли были толстыми, а листья, наоборот, тонкими и короткими, больше всего встречались цветики с лимонными, алыми и насыщенно розовыми лепестками.
Шон водрузил себе на спину наши пожитки, предлагая пройти внутрь.
Спустя несколько шагов мы оказались под своеобразной певучей крышей.
В воздухе на натянутых невидимых нитях висели удивительной красоты фонарики и, состоящие из нескольких ярусов, колокольчики, исписанные треугольными и квадратными узорами, зеленых, оранжевых, жёлтых и красных цветов. Каждый цвет имел свой смысл, поэтому звоночкам и магическим светилам отводилось определённое место.
Ненавязчивый перезвон своей душевной мелодией постепенно окунал в быт Аселинии.
Прямоугольный дом-колодец, построенный из камня теплого бежево-песочного оттенка, скрывал внутри себя незастроенную территорию с огромным бассейном и фонтанами, в которую можно попасть только со двора. Окон хоть и виднелось много, но все они выглядели маленькими и дополнительно защищались решетками.
Ах… Как же ароматно и душисто здесь пахло. Сладость, разложенных на исписанных симметричным орнаментом пестрых оттенков блюдах, рахат-лукума, халвы и пастилы оттенял щекочущий ноздри глубокий запах специй и трав.
— Что замерли, как увязшие в зыбучих песках? — толкнув меня плечом, Шон ухмыльнулся. — Ну же, смелее. Не стоит опасаться нагов, на вас столь ценный яд никто тратить не станет. Идите же! — он возбуждённо хлопнул ладонями по хвосту. — Я познакомлю вас со старшей из нас — нашей шаманкой — мудрой Аделаидой. Она будет рада на вас взглянуть.
— Пить хочется, — протяжно заскулила Ханна, обращая печальный взгляд в сторону высокого кувшина, стоявшего на небольшом круглом столе рядом с разложенными на плоском блюде экзотическими фруктами, прямо за тарелкой размером чуть поменьше, наполненной орехами.
Каких только плодов там не лежало: гладкие и круглые оранжевого цвета, жёлтые и вытянутые, розовые и колючие, коричневые и мохнатые и другие. Со многими мне довелось познакомиться и даже отведать, но названия некоторых я припомнить не смогла.
— Элизия, угости девушек водой, — Шон постучал пальцами по стене и из женской зоны выползла юная, но очень страшненькая особа с двумя стаканами и медным кувшином, исписанным выпуклыми узорами.
В отличие от других, эта нагиня прислуживала в укороченном платье цвета фламинго, такая длина не сковывала ее аспидно-оранжевый хвост.
— Конечно, хозяин. Вы сегодня еще воинственнее, чем вчера. Мне показалось, или ваша кожа стала немного светлее? — ее льстивый тон и услужливое выражение лица в придачу к противному окрасу хвоста охарактеризовали, представшую перед нами змеюку, как ядовитую гадюку. — Прошу, леди, утолите жажду.
После таких наблюдений пить почти перехотелось, уж лучше умереть от обезвоживания, чем испить из рук этой мерзкой змеелюдки.
Ханна с жадностью накинулась на воду, не брезгуя. Чернобровая косоглазка вытолкнула из рта свой мерзкий раздвоенный язык и зачем-то спросила:
— Вкусно? Наша вода особенная.
Мои губы от омерзения искривились.
— Да, очень. Такая холодная и сладкая, — не замечая ничего кроме своего стакана, радостно ответила подруга.
— Элизия, не стоит докучать гостьям вопросами, они и так утомились, — игнорируя приторные комплименты и полные обожания взгляды, сухо произнес он.
— Как скажите, хозяин, — склоняя голову, полебезила она. Пышные лохмы цвета вороньего крыла,