Пламя - Наталия Джастер

Поэт зарычал, его мышцы напряглись. Мы тяжело дышали в губы друг другу и рванулись вперед. Быстро он вытянул член из моих складок и снова вбил его внутрь, выбив еще один стон из моего горла, на этот раз громче. И снова он толкнулся бедрами вперед, раздвигая меня округлой головкой.

Сезоны. Да.

Как же я помнила это. Как же мне этого не хватало.

Не было никаких пауз. Мой шут повиновался приказу и напал на меня. Потеряв голову в исступлении, Поэт вбивал свой член внутрь и наружу. Он выходил полностью, лишь для того, чтобы раз за разом вонзаться поршнем внутрь, ударяя в точку, которая заставляла меня кричать в воздух.

С каждым мастерским ударом его бедер удовольствие расходилось от позвоночника до кончиков пальцев ног. Он поддерживал мой затылок и закинул мое бедро еще выше — это движение заставило вздуться его бицепс, пока его ловкие движения впечатывали меня в мост, а глубина его эрекции заставляла темнеть в глазах.

Я не забыла его размеры. Невозможно было забыть, каким длинным и твердым он был. И все же я почувствовала это заново и закричала верхушкам деревьев.

Несмотря на стимуляцию, пробирающую до костей, я жалобно заскулила.

— Поэт, я…

— Куда, Бриар? — хрипло спросил он. — Скажи мне, куда.

Я повернула таз, указывая на ноющее место. Поэт зашипел, нашел эту точку и начал толкаться тазом быстрее. И я сошла с ума. Его толчки стали резче, преследуя мои стоны, которые разносились сквозь бурю.

Поощряя его, я сжала его ягодицы — подтянутую и скользкую от дождя плоть. С каждым рывком его таза его задница напрягалась от усилий. Он трахал так хорошо, так глубоко проникая в меня.

Но я была еще не там. Мне нужно было больше его.

Амбиции и жадность побудили меня к действию. С кряхтением я выгнулась навстречу доскам моста и сжала его задницу для равновесия, а затем использовала это, чтобы навалиться на него. Я закружила тазом, скользя пиздой по его члену и трахая его в ответ.

Мышцы Поэта сдались. Эта сексуальная челюсть отвисла, рот приоткрылся, и хриплый стон вырвался наружу. Его пальцы впились в меня, прижимая ближе, пока он ускорялся, вталкивая свой член внутрь… наружу… внутрь.

Я сжалась вокруг него, увлажняя его член. Я ловила каждый плавный выпад этой эрекции и отвечала тем же, резко двигая бедрами. Мы сталкивались, наши промокшие тела выбивали яростный ритм.

Поэт схватил мое второе бедро, закинул его себе на талию и вонзил член глубже, жестче, быстрее. Мой открытый рот прижался к его. Наши дыхания сталкивались так же, как и тела. Дождь сделал все скользким, усиливая ощущения: мои груди терлись о его грудные мышцы, мои ноги обхватили его талию.

Давление достигло пика. Мои стенки затрепетали, по складкам пробежали мелкие предвестники оргазма. И все же я вонзила зубы в нижнюю губу, подавляя оргазм, потому что можно было получить еще. Гораздо больше.

На грани мольбы я вцепилась в ягодицы Поэта и заерзала. Он прочитал мои лихорадочные движения и зарычал. Все еще находясь глубоко внутри моей пизды, он оторвал меня от реечных перил, прижал к себе и зашагал к скамье в форме полумесяца, встроенной в мост на полпути. Скамья находилась под единственным крытым участком платформы: этот полумесяц выдавался дальше над пропастью, а его двускатная крыша поддерживалась столбами и была усыпана листьями.

Шут опустился на мягкое сиденье, где осторожно и ловко повернул меня спиной к себе, не вынимая члена из моего тела. Я вскрикнула от шока, ошеломленная этим движением и теми чудесными ощущениями, которые оно вызвало.

Потоки дождя стекали по навесу, создавая вокруг нас стену воды. Кончик толстой дубовой ветви проникал внутрь и тянулся вдоль потолка. Бордовые листья свисали, как украшения, и дрожали на черенках.

Оседлав колени Поэта, я сидела спиной к его влажной груди; мы оба капали друг на друга. Мои ягодицы вжимались в его таз, а конечности были раскинуты по обе стороны.

Возбуждение пронзило меня. Мой пульс екнул, когда он схватил меня за бедра и дернул на себя. Его губы скользнули по мочке моего уха, и этот голос пролился, как черный шелк — глубокий, резонирующий звук, обжигающий мои вены:

— Возьми то, что твое, и трахни это.

Мое тело отреагировало. Смазка хлынули из центра моего тела, покрывая его член. Поэт замурлыкал, чувствуя, что его слова сделали со мной.

Я последовала за этой стимуляцией, схватилась за его бедра и начала тереться тазом о его колени. Поэт зашипел, и этот звук разрезал воздух. Это подействовало на меня, как наркотик, придав смелости развести бедра шире — и я завыла от того, насколько великолепным оказался этот угол, как глубоко он проникал в меня. С открытым ртом я прижалась к нему и начала скакать пиздой на его члене, а моя задница терлась о его живот.

Стоны Поэта обжигающе скатывались по моим позвонкам. Его ногти впивались в мои бедра, подталкивая меня двигаться взад-вперед быстрее. Сезоны, я чувствовала, как луковичная головка его эрекции ударяется о невероятную точку.

Я вскрикнула, откинула голову ему на плечо и потянулась назад, чтобы схватить его за затылок. Используя его тело для опоры, я приподнялась и в быстрой последовательности опускалась на его стоящий хуй. Поэт подстроился под ритм и начал подбрасывать таз вверх, проникая в меня глубже, жестче.

Все стало скользким. Все болело самым чудесным образом — так близко и в то же время так недосягаемо. Каждый раз, когда мое тело приближалось к крещендо, Поэт менял темп или атаковал другую выемку внутри меня, продлевая блаженство.

Как пытка может быть такой восхитительной? Как она вообще может ощущаться такой мощной?

В этом он всегда преуспевал. Никогда не упускал случая поразить меня.

Шут вгонял свой член в мою киску, каждый удар был извилистым. В спешке я отвечала на его толчки, подпрыгивая пиздой, мои стенки растягивались вокруг головки и опускались до самого основания.

Поэт утолщился еще больше, его обхват стал таким широким, что это раздвинуло мои складки и выжало еще больше смазки из моей сердцевины. Искры плясали по коже, пока я скакала на Поэте, оседлав его член. Щель между моими бедрами раскрывалась для него, конечности расползались шире с каждым грубым ударом его задницы, а тугие соски торчали в воздух.

Поэт отпустил мои бедра и