Пламя - Наталия Джастер

Я поняла намек и пошла с ним в ногу. Удовлетворенный, он отпустил меня, уперся пальцами в мой вырез — и дернул. Судорожный вдох вырвался из моего горла. Ткань разорвалась посередине, расползаясь до самого пупка.

Мы были поглощены движением, спотыкаясь и набрасываясь друг на друга; движения были критическими, пока мы избавляли друг друга от каждого слоя одежды. Верхние застежки его рубашки уже были расстегнуты, открывая восхитительный вид на голую кожу.

Сгорая от нетерпения, я схватилась за края рубашки и резко дернула. Застежки лопнули и разлетелись по земле, а ткань разорвалась, распахиваясь и обнажая новые и новые участки голой кожи. Струйки воды сбегали по его бугристым мышцам и устремлялись к заниженному поясу кожаных штанов.

Пальцы так и чесались очертить каждую впадинку, но вместо этого мои руки нырнули к пряжке штанов. Тем временем шут делал сразу несколько дел. Его голова нырнула мне под челюсть, зубы впились в шею, а пальцы подцепили бретельки ночной рубашки и дернули ткань вниз.

Тонкие бретельки разорвались и опали на руки. Ночная рубашка сползла до талии, и моя грудь вывалилась наружу; дождь смывал капли с кончиков сосков, и их ареолы потемнели.

Поэт издал хриплый звук, после чего сгреб одну грудь в ладонь и захватил сосок губами. Я вскрикнула в дождь, звук получился отчаянным. Моя голова откинулась назад; шквал ощущений пронесся по венам, и удовольствие было настолько всеобъемлющим, что я не узнавала саму себя.

Жар его рта сомкнулся вокруг бутончика, и он начал сосать. Мои ноги грозили подкоситься. Словно неукрощенный зверь, я спешила расстегнуть его ремень, пока терпела тягучие рывки его губ.

Все это время мы, шатаясь, шли по мосту. Поэт в спешке сбросил сапоги. Мне удалось расстегнуть ремень и стянуть его с бедер. Нити трещали. Мокрый шлепок ткани эхом отдался в ушах, сопровождаемый несколькими дикими звуками, вырывающимися из легких шута. Вместе мы изорвали нашу одежду в клочья.

Напевая, Поэт переключился на другую грудь. Одной рукой обхватив мою задницу, свободной рукой он собрал подол ночной рубашки и стащил ее по моим бедрам. Сила его хватки разорвала муслин, превратив его в лохмотья, которые он швырнул на пол.

Лучи вечернего света осветили мои мокрые груди и промокшую киску. Поэт выпустил сосок, склонив лоб, чтобы насладиться зрелищем. Узкая полоска волос блестела, и мои стенки сжались под жаром его взгляда.

— Бриар, — снова пробормотал он; его пальцы дрожали, словно он сдерживал себя, чтобы не прикоснуться.

Мои колени тряслись, готовые вот-вот подогнуться. Мне хотелось остановить время, смотреть, как его глаза пожирают меня, наслаждаться этим. Но больше всего я хотела удовлетворить собственную жажду. Я тосковала по твердому бугру, упирающемуся в его штаны.

Поэт увеличил темп, медленно ведя меня по мосту. Я нащупала передние полы его штанов, распахнула их и застонала. Его член выскочил из разреза, эрегированный и высокий. V-образная линия его бедер спускалась вниз, обрамляя широкую головку; кожа налилась румянцем, а из щели на макушке выступила капля влаги. Поэт был прикован взглядом к моей киске, но он зашипел, когда я провела пальцами от основания его члена до самого кончика. Ствол утолщился и поднялся еще выше, а его мешочек тяжело отвис. Сезоны, даже в таком беспорядке он был ослепителен.

Пульсация в моей сердцевине усилилась. Вид его пропитал меня насквозь.

Окружающий мир расплылся. Дубы и листья бились под ударами ливня.

Из ниоткуда моя задница врезалась в фасад. Поскольку крепкий мост пролегал сквозь густые ветви и тянулся на пятьдесят футов, мы не успели пересечь его до того, как Поэт впечатал меня в край. Боковые стороны были сделаны из досок, а не из перил, и этот фасад был достаточно гладким и вертикальным, чтобы удержать меня. Мы тяжело дышали в губы друг другу, пока торопливо стягивали штаны, стаскивая их по его длинным ногам. Как только они упали на землю, Поэт отшвырнул их ногой и нацелился на меня, как раз в тот момент, когда я потянула его вперед.

Его рука поднырнула под мое бедро и рванула его вверх, закидывая мою ногу ему на бедро. Неистово я придвинулась ближе. По моей плоти пробежали мурашки, когда клитор потерся о ствол его члена, и моя смазка испачкала его.

Скуля, я вжалась в шута. Мои груди сплющились о его грудную клетку, а тело вибрировало от потребности. Я вцепилась в его волосы, потянула за корни и повернула его лицо к своему.

— Глубже, Поэт.

Со стоном он прижал свою талию к просвету моих бедер, раздвигая меня шире.

— Дальше, Бриар, — процедил он.

Мы повиновались: мои ноги раскрылись для его бедер, а головка члена ткнулась в стык моей пизды. Мои стенки разошлись и присосались к кончику. Несвязный стон сорвался с моих губ, когда Поэт прикусил мою нижнюю губу и вклинил свое твердое тело между моих ног; наши мышцы дрожали от предвкушения. Жар от его члена переполнял мои складки, и этот дразнящий контакт осыпал меня мурашками до такой степени, что я могла упасть в обморок.

Переполненные напряжением, в котором нам так долго отказывали, мы стояли на краю света, на самом верхнем мосту анклава, зависнув над пустотой. Мы не ждали, не могли ждать и никогда больше не будем ждать.

Мне нужно было это сейчас. Мне всегда было это нужно.

Удерживая член у моего входа, шут отстранился и приковал свой взгляд к моему. Дождь бил по его телу, мощный порыв ветра растрепал волосы, а в глазах сверкал блеск.

Мои руки скользнули от его волос к упругим ягодицам. Я вцепилась в обнаженную кожу, прижимая его тело к своему и вталкивая его фаллос еще на дюйм в мою щель. При этом контакте жалобный скулеж сорвался с моих губ, а зрачки Поэта расширились.

Я удержала его взгляд, и требование сорвалось с моего языка.

— Трахни меня сейчас же. — И для ясности предупредила: — И не смей быть нежным.

Шут зашипел. Никакой порочной ухмылки. Никакого дерзкого ответа. В тот момент я увидела его: растерянного и поглощенного тем же самым импульсом.

Одним плавным движением Поэт зафиксировал мои бедра и резко дернул тазом. Его член вонзился между моих стенок, проникая жестко и высоко.

Вскрик сорвался с моих губ.

— Ох!

Я схватилась за него, чтобы удержать равновесие;